Критика о творчестве а. с. пушкина, отзывы современников и критиков xix-xx вв.

Творчество А. С. Пушкина в критике разных эпох. Сравнительный типологический анализ статей В. Г. Белинского (8-я, 9-я, из цикла «Сочинения Александра Пушкина»), Д. И. Писарева («Пушкин и Белинский»), Д. С. Мережковского («Пушкин»)

ID: 81668

Название работы: Творчество А. С. Пушкина в критике разных эпох. Сравнительный типологический анализ статей В. Г. Белинского (8-я, 9-я, из цикла «Сочинения Александра Пушкина»), Д. И. Писарева («Пушкин и Белинский»), Д. С. Мережковского («Пушкин»)

Категория: Доклад

Предметная область: Литература и библиотековедение

Описание: Пушкина в критике разных эпох. Белинского 8я 9я из цикла Сочинения Александра Пушкина Д. Вообще творчеству Пушкина Белинский посвящает огромное количество критических статей и сочинений. Обратимся к 89 статьям сочинения Александра Пушкина.

Язык: Русский

Дата добавления: 2015-02-21

Размер файла: 39.06 KB

Работу скачали: 11 чел.

Творчество А. С. Пушкина в критике разных эпох. Сравнительный типологический анализ статей В. Г. Белинского (8-я, 9-я, из цикла «Сочинения Александра Пушкина»), Д. И. Писарева («Пушкин и Белинский»), Д. С. Мережковского («Пушкин»).

Обратите внимание

Творчеству А.С.Пушкина в русской критике отводится большое место. Разные критики по-разному оценивают вклад поэта в русскую литературу. Белинский пишет, что «Пушкин был на Руси полным выразителем своей эпохи». Вообще, творчеству Пушкина Белинский посвящает огромное количество критических статей и сочинений.

Обратимся к 8-9 статьям сочинения Александра Пушкина. Статьи посвящены роману А. С. Пушкина “Евгений Онегин”, они были последовательно опубликованы в 1844—1845 годах в журнале “Отечественные записки”. В свое время роман “Евгений Онегин” вызвал многочисленные отклики современников.

Все эти отклики, в высшей степени противоречивые, отражали неустойчивость эстетического сознания эпохи. Однако при всех разногласиях их объединяло одно — непонимание гениального новаторства, оригинальности и подлинного смысла пушкинского произведения.

Белинский поставил себе цель: “Раскрыть по возможности отношение поэмы к обществу, которое она изображает”,— и весьма преуспел в этом. Говоря о романе А. С. Пушкина “Евгений Онегин” в целом, Белинский отмечает его историзм в воспроизведенной картине русского общества.

Критик считает “Евгения Онегина” поэмой исторической, хотя в числе ее героев нет ни одного исторического лица. Глубокое знание обиходной философии, которым обладал Пушкин, сделало “Онегина” произведением оригинальным и чисто русским.

“Пушкин взял эту жизнь, как она есть, не отвлекая от нее только одних поэтических ее мгновений; взял ее со всем холодом, со всею ее прозою и пошлостию…— отмечает Белинский.— “Онегин” есть поэтически верная действительности картина русского общества в известную эпоху”.

Большое место в статье отводится творчеству П. Автор дает оценку его деятельности:

«В ней Пушкин является не просто поэтом только, но и представителем впервые пробудившегося общественного самосознания: заслуга безмерная! До Пушкина русская поэзия была не более, как понятливою и переимчивою ученицею европейской музы, – и потому все произведения русской поэзии до Пушкина как-то походили больше на этюды и копии, нежели на свободные произведения самобытного вдохновения».

Далее Б. пишет о романе «Е.О», как о величайшем произведении, создать которое под силу лишь «великому гению» – Пушкину.

«Разгадать тайну народной психеи, для поэта, – значит уметь равно быть верным действительности при изображении и низших, и средних, и высших сословий.

Кто умеет схватывать резкие оттенки только грубой простонародной жизни, не умея схватывать более тонких и сложных оттенков образованной жизни, тот никогда не будет великим поэтом и еще менее имеет право на громкое титло национального поэта. Великий национальный поэт равно умеет заставить говорить и барина, и мужика их языком….

И первым таким национально-художественным произведением был “Евгений Онегин” Пушкина. В этой решимости молодого поэта представить нравственную физиономию наиболее оевропеившегося в России сословия нельзя не видеть доказательства, что он был и глубоко сознавал себя национальным поэтом.

Важно

По мнению Белинского, в лице Онегина, Ленского и Татьяны Пушкин изобразил русское общество в одной из фаз его образования и развития. Критик дал характеристику образам романа.

Характеризуя Онегина, он замечает: “Большая часть публики совершенно отрицала в Онегине душу и сердце, видела в нем человека холодного, сухого и эгоиста по натуре. Нельзя ошибочнее и кривее понять человека!.. Светская жизнь не убила в Онегине чувства, а только охолодила к бесплодным страстям и мелочным развлечениям…

Онегин не любил расплываться в мечтах, больше чувствовал, нежели говорил, и не всякому открывался. Озлобленный ум есть тоже признак высшей натуры…”.

«Велик подвиг Пушкина, что он первый в своем романе поэтически воспроизвел русское общество того времени и в лице Онегина и Ленского показал его главную, то есть мужскую, сторону; но едва ли не выше подвиг нашего поэта в том, что он первый поэтически воспроизвел, в лице Татьяны, русскую женщину».

В вышерассмотренных критических статьях Белинский учел и вместе с тем решительно отверг все те мелкие и плоские толкования пушкинского романа, которыми грешила критика с момента появления его первой главы и вплоть до публикаций статей Белинского. Он, напртив подтвердил свое мнение о гениальности Пушкина. Раскрыл основные мотивы художественности романа Е.О. Назвал П. «Истинным отцом нашей поэзии».

Шестидесятые годы – самая блестящая эпоха в истории русской критики и литературы XIX века.

Победивший в русской литературе критический реализм сложился в мощное направление, которое теоретически и организационно вдохновлялось редакцией «Современника» во главе с Некрасовым, Чернышевским, Добролюбовым и Щедриным.

Эту историческую роль вместе с «Современником» разделял другой журнал демократического направления – «Русское слово», издававшийся Г. Е. Благосветловым, в котором главным критиком был Писарев.

Рассмотрев четыре больших статьи Чернышевского об анненковском издании сочинений Пушкина (1855), можно сделать вывод, что Пушкин для него – тема чисто историческая, уже решенная Белинским в его «пушкинских статьях».

Совет

Чернышевский разделял мнение Белинского о том, что Пушкин – истинный отец нашей поэзии, воспитатель эстетического чувства. В лице Пушкина русское общество впервые признало писателя «великим, историческим деятелем». При этом, может быть, выше, чем Белинский, Чернышевский оценивал ум Пушкина и содержание его поэзии.

Пушкин – человек «необыкновенного ума», каждая его страница «кипит умом и жизнью образованной мысли».

“Творения Пушкина, создавшие новую русскую литературу, образовавшие новую русскую поэзию”, по глубокому убеждению критика, “будут жить вечно”.

“Не будучи по преимуществу ни мыслителем, ни ученым, Пушкин был человек необыкновенного ума и человек чрезвычайно образованный; не только за тридцать лет, но и ныне в нашем обществе немного найдется людей, равных Пушкину по образованности”.

“Художнический гений Пушкина так велик и прекрасен, что, хотя эпоха безусловного удовлетворения чистой формой для нас миновала, мы доселе не можем не увлекаться дивной, художественной красотой его созданий. Он – истинный отец нашей поэзии”.

Пушкин “не был поэтом какого-нибудь определенного воззрения на жизнь, как Байрон, не был даже поэтом мысли вообще, как, например, Гете и Шиллер. Художественная форма “Фауста”, “Валленштейна”, или “Чайльд-Гарольда” возникла для того, чтобы в ней выразилось глубокое воззрение на жизнь; в произведениях Пушкина мы не найдем этого. У него художественность составляет не одну оболочку, а зерно и оболочку вместе”.

Пушкин был для Писарева пройденной ступенью. Он мог ими гордиться, но особо ими не интересовался. Историко-литературная концепция, столь широкая у Белинского, у Писарева уже не захватывала даже «гоголевского» периода. Его уже не волновали проблемы предшествовавшего поколения писателей.

Он считал, что современная литература только и может по-настоящему осознать свои боевые задачи, если будет отталкиваться от прошлого, его героев, его эстетики. Только люди с эстетическим чувством, говорил Писарев, зачитываются и знают наизусть сочинения Пушкина, Лермонтова и Гоголя.

«Что же касается до большинства, то оно или вовсе не читает их, или прочитывает их один раз, для соблюдения обряда, и потом откладывает в сторону и почти забывает» («Схоластика XIX века»).

Он ставил только один вопрос: следует ли нам читать Пушкина сейчас? И отвечал отрицательно. Пушкина следует сдать в архив вместе с Ломоносовым, Державиным, Карамзиным и Жуковским.

Пушкин для Писарева — только «великий стилист», «легкомысленный версификатор».

Никакой «энциклопедией русской жизни» и «актом самосознания» для общества роман «Евгений Онегин» не был: «В самом герое, Онегине, ничего передового и симпатичного нет. Татьяна — идеальничающая посредственность».

Судьба героев прошлого определяется Писаревым так: с Онегиным мы не связаны решительно ничем; Бельтов, Чацкий, Рудин лучше Онегина, без них не могло бы быть и нас, это наши учителя, но их время прошло навсегда с той минуты, как появились Базаровы, Лопуховы и Рахметовы («Пушкин и Белинский»).

Обратите внимание

В итоге генеалогия героев времени вырисовывалась следующим образом: по прямой линии выстраивались Чацкий, Печорин, Бельтов, Рудин, Базаров, затем Лопухов, Кирсанов, Вера Павловна и Рахметов. Онегин выпадал из галереи как натура слишком прозаическая и нисколько не альтруистическая.

В своей статье Мережковский использует оценку творчества Пушкина его современниками:

«Пушкин есть явление чрезвычайное, – пишет Гоголь в 1832 году, – и, может быть, единственное явление русского духа: это русский человек в его развитии, в каком он, может быть, явится через двести лет.

В нем русская природа, русская душа, русский язык, русский характер отразились в той же чистоте, в такой очищенной красоте, в какой отражается ландшафт на выпуклой поверхности оптического стекла”.

В другом месте Гоголь замечает: “в последнее время набрался он много русской жизни и говорил обо всем так метко и умно, что хоть записывай всякое слово: оно стоило его лучших стихов; но еще замечательнее было то, что строилось внутри самой души его и готовилось осветить перед ним еще больше жизнь”.

Мережковский стчитает, что авторитет Писарева поколеблен, но не пал.

Его отношение к Пушкину кажется теперь варварским; но и для тех, которые говорят явно против Писарева, наивный ребяческий задор демагогического критика все еще сохраняет некоторое обаяние.

Грубо утилитарная точка зрения Писарева, в которой чувствуется смелость и раздражение дикаря перед созданиями непонятной ему культуры, теперь анахронизм: эта точка зрения заменилась более умеренной либерально-народнической, с которой Пушкина, пожалуй, можно оправдать в недостатке политической выдержки и прямоты.

Тем не менее, Писарев, как привычное тяготение и склонность ума, все еще таится в бессознательной глубине многих современных критических суждений о Пушкине. Писарев, Добролюбов, Чернышевский вошли в плоть и кровь некультурной русской критики: это – грехи ее молодости, которые не легко прощаются. Писарев, как представитель русского варварства в литературе, не менее национален, чем Пушкин, как представитель высшего цвета русской культуры.

Все говорят о народности, о простоте и ясности Пушкина, но до сих пор никто, кроме Достоевского, не делал даже попытки найти в поэзии Пушкина стройное миросозерцание, великую мысль

Важно

Его не сравнивают ни со Львом Толстым, ни с Достоевским: ведь те – пророки, учители или хотят быть учителями, а Пушкин только поэт, только художник

Пушкин подобно Гёте, рассуждающий о мировой поэзии, о философии, о религии, о судьбах России, о прошлом и будущем человечества, – это было так ново, так странно и чуждо заранее составленному мнению

Трудность обнаружить миросозерцание Пушкина заключается в том, что нет одного, главного произведения, в котором поэт сосредоточил бы свой гений, сказал миру все, что имел сказать, как Данте – в “Божественной комедии”, как Гёте – в “Фаусте”.

«Сочинения Пушкина, – говорит Гоголь, – где дышит у него русская природа, так же тихи и беспорывны, как русская природа.

Их только может совершенно понимать тот, чья душа так нежно организована и развилась в чувствах, что способна понять неблестящие с виду русские песни и русский дух; потому что чем предмет обыкновеннее, тем выше нужно быть поэту, чтобы извлечь из него необыкновенное и чтобы это необыкновенное было, между прочим, совершенная истина»

Читайте также:  Образ автора в романе "евгений онегин" пушкина: характеристика в цитатах

Достоевский отметил удивительную способность Пушкина приобщаться ко всяким, даже самым отдаленным культурным формам, чувствовать себя как дома у всякого народа и времени

Способность Пушкина перевоплощаться, переноситься во все века и народы свидетельствует о могуществе его культурного гения

Ни Гоголь, ни Достоевский не отметили в творчестве Пушкина одной характерной особенности, которая, однако, отразилась на всей последующей русской литературе: Пушкин первый из мировых поэтов с такою силою и страстностью выразил вечную противоположность культурного и первобытного человека

Поэзия Пушкина представляет собою редкое во всемирной литературе, а в русской единственное, явление гармонического сочетания, равновесия двух начал – сочетания, правда, бессознательного, по сравнению, напр., с Гёте.

Источник: http://5fan.ru/wievjob.php?id=81668

А.С.Пушкин как русский критик

Фигура знаменитейшего русского поэта Александра Сергеевича Пушкина (1799-1837) стала знаковой в литературно-критической жизни 1830-1840-х годов. Недаром эти два десятилетия получили наименование «эпохи Пушкина», а литераторы, творившие в это время, вошли в число так называемых «писателей пушкинского круга» (среди них – Н.В. Гоголь, П.А. Вяземский,  П.А. Плетнев)

В это же время расцветает и профессиональная критика, связанная с именами Н. Полевого, Надеждина, Белинского, Хомякова, Шевырева и другими. Критика же получает статус «флагмана» общественной мысли.

Совет

Активная литературная борьба различных партий и течений, неподдельный интерес к развитию родной словесности, необходимость разъяснения правильной трактовки собственных произведений побуждали многих писателей и поэтов, которые даже не являлись профессиональными критикам, писать рецензии и высказываться на страницах периодических изданий, т.е.

вступать в литературную полемику. Естественно, что и сам поэт, основатель журнала «Современник», не оставался в стороне от этого литературного процесса.

Эстетические взгляды Пушкина-критика

А.С. Пушкин, порт. В.Тропинина,1827

Критическое наследие автора насчитывает более 160 критических работ. Большинство из них являют собой черновики, наброски, фрагменты, заметки на полях и пр. Понятно, что значительная часть не увидела публикации при жизни поэта. И все же большинство принципиальных критических суждений, высказанных Пушкиным, становилось достоянием общественно-литературной жизни.

Многие мысли поэт озвучивал в ходе бесед с друзьями (например, основные положения предисловия к «Борису Годунову» были известны современникам поэта еще до его публикации в «Московском вестнике» в 1828 году). Ряд суждений Александр Сергеевич излагал в дружеских письмах и посланиях, а они, согласно принятой традиции, распространялись в широком кругу читателей.

Его критические статьи появлялись в книжках «Московского телеграфа», «Литературной газеты», «Современники». Несмотря на то, что его критика была, в общем, доброжелательна, он давал достаточно резкие и категоричные оценки литературным явлениям, вступая в полемику со своими друзьями.

Критические выступления поэта отличались точностью, лаконичностью, меткостью наблюдений.

Он с вниманием наблюдал за критическими выступлениями П. Вяземского, А. Бестужева, В. Кюхельбекера, И. Киреевского, В. Белинского. Последнего он даже привлекал к работе в своем журнале «Современник».

Пушкин выступал в защиту Жуковского, творчество которого не принимали К.Рылеев и В. Кюхельбекер. Не поддерживал Вяземского в его высокой оценке сентименталистов Озерова и Дмитриева. Упрекал А.

Бестужева за то, что тот не посвятил ни строчки Радищеву в своем обзоре русской литературы.

Обратите внимание

В принципиальном споре с Рылеевым о тенденциозности поэзии Пушкин-критик утверждал, что к поэзии нельзя подходить субъективно и однобоко.

По его мнению, подлинная поэзия не служит проводником определенных идей, она хороша сама по себе.

В литературно-критическом «багаже» писателя есть примеры и больших обзорных статей

(статья «О ничтожестве литературы русской» (1834),

оставшаяся незавершенной, очевидно, в связи с написанием Белинским статьи «Литературные мечтания» с аналогичными положениями),

и опыты в области литературоведения

(«О поэзии классической и романтической», «О народности в литературе»), и рефлексии над собственным литературным творчеством («Письмо к издателю «Московского вестника», «Наброски предисловия к «Борису Годунову»).

Пушкин и критика — цели и задачи поэта

По мысли поэта,

  • Критика должна стать «наукой», основанной на изучении высоких образцов и объективном наблюдении за проявлениями современной жизни.
  • Критика должна выделять как красоты, так и недостатки в произведениях.

Полемизируя с А. Бестужевым, он утверждал,

что «литература у нас существует», но «дельной критики еще нет».

Отдельные критические выступления имеют определенную ценность, но они «являлись на расстоянии друг от друга», т.е. критика не имеет единого фронта, не может подобающим образом оказывать влияние на общественное сознание.

Поэт не принимал субъективизм и мелочность в журнальной критике, подчеркивал ее низкий теоретический уровень, коммерциализацию, беспринципность. Под сатирическое перо поэта попадали такие журналисты, как Ф. Булгарин и Н.

Греч, которых он высмеивал в критических памфлетах и эпиграммах.

Критик считал, что совершенно необходимо писать ответы на критику, исправлять «ошибочные мнения».

В поле зрения профессионального автора должны оказываться не только высокохудожественные произведения, но те творения, которые по разным причинам пользуются популярностью:

«нравственные наблюдения важнее наблюдений литературных».

Такие взгляды Пушкина на искусство сформировались у поэта под воздействием эстетических идей античных философов, французских просветителей, немецких мыслителей.

В своих размышлениях на различные теоретические вопросы художественного творчества (начиная от предмета и назначения искусства и заканчивая проблемами историзма и народности) он опирался на огромный опыт мировой и небольшой опыт отечественной литературы.

Народность в представлении Пушкина

Представления Александра Сергеевича о проблеме народности литературы отдельными чертами схожи с представлениями декабристов, в частности, А. Бестужева и В. Кюхельбекера.

В статьях

«О французской словесности» (1820), «Причины, замедлившие ход нашей словесности» (1824), «О русской литературе, с очерком французской» (1834), статьях 1825 года «О народности в литературе», «О предисловии г-на Лемонте к переводу басен И. А. Крылова»

Поэт отмечал, что литератору необходимо

«обращаться к своим корням»:

обычаям и традициям, отечественной истории, фольклору.

Однако самое существенное, что формирует «народность», – определенный угол зрения писателя, претворение им на бумаге особенностей характера нации, «мыслей и чувствований» народа, которые определяются объективными историческими признаками: верой, формой правления, климатическими условиями.

Народность, по мысли поэта, нечто замкнутое самое в себе:

«Народность в писателе есть достоинство, которое вполне может быть оценено одними соотечественниками – для других оно или не существует, или даже может показаться пороком…».

Все это предполагало более глубокий взгляд на народность, чем укоренился до него, а кроме того, наполняло его демократическим содержанием.

Пушкин и романтическая традиция

Концепция «истинного романтизма» занимала ключевое место в эстетических воззрениях Пушкина. Самого себя он именовал «истинным романтиком» и «поэтом действительности».

Высказываясь о художественной типизации и реализме в статье «Драматическое искусство родилось на площади» (1830), он понимает правдоподобие в его буквальном смысле:

«Истина страстей, правдоподобие чувствований в предполагаемых обстоятельствах…».

Эта концепция, получившая в трудах его современников  наименование «поэзии действительности» (И.Киреевский) и «реальной поэзии» (В.Белинский) сформировалась в сознании поэта на основе опыта мировой литературы и собственного творчества.

Важно

Опираясь на художественные открытия Шекспира и переоценивая опыт французских драматургов-классицистов и поэта-романтика Дж. Байрона, Пушкин преодолевает односторонний подход романтиков к творчеству и явлениям действительности.

Например, в заметке «О трагедиях Байрона» (1827) он критически оценивает творчество английского поэта, посвятившего свою жизнь созданию всего лишь одного типического характера:

«Байрон бросил односторонний взгляд на мир и природу человечества, потом отвратился от них и погрузился в самого себя».

Шекспировское «правдоподобие положений и правдивость диалога», глубину и психологизм его трагедий Пушкин противопоставил морализаторству и статичности характеров, созданных классицистами.

Через призму своего понимания «истинного романтизма» поэт оценивал современную ему литературу. Критикуя как «германский идеологизм», так и французскую «неистовую словесность», поэт высоко оценивает исторические романы В. Скотта, отмечая отсутствие в них театральности и

«холопского пристрастия к королям и героям».

Среди явлений отечественной литературы Пушкин-критик отметил

романы М.Н.Загоскина, повести Н.Ф. Павлова, поэзию Е. Баратынского, драматургию М.П.Погодина, «История государства Российского» Н.М.Карамзина.

Таким образом, понимание провозглашенных поэтом принципов «истинного романтизма», включающих в себя также понимание связи «судьбы человеческой» и «судьбы народной», соединение особенностей национального характера и истории народа, создание правдоподобных характеров, психологизм, оказало фундаментальное влияние на развитие отечественной эстетической мысли.

Вам понравилось? Не скрывайте от мира свою радость – поделитесь

Источник: http://velikayakultura.ru/russkaya-kritika-2/a-s-pushkin-kak-russkiy-kritik

А.С. Пушкин – критик и журналист. Анализ одной из статей

На 1830—1840-е годы приходится формирование и расцвет профессиональной критики, которая благодаря активной и самоотверженной деятельности И.Полевого, Надеждина, Белинского, Хомякова. Аксакова, Шевырёва, В. Майкова стала признанным руководителем общественного мнения.

Исключительно важная роль в литературно-критической рефлексии этой поры принадлежит Пушкину и писателям пушкинского круга — И В. Гоголю. П. А. Вяземскому, П. А. Плетневу.

Ревностное отношение к развитию отечественной словесности и нелегкая судьба собственных произведении побуждали Пушкина, Гоголя и близких им литераторов выступать с рецензиями и автокритикой, активно включаться в полемику.

Совет

Хотя большинство принципиальных суждений Пушкина о литературе было опубликовано спустя много лет после его смерти (почти из 160 его критических работ большая часть—черновики незавершенных статей, фрагменты; заметки на полях и т. д.), они в той или иной форме становились достоянием литературной жизни.

Выдвигал критерии к критику: критика должна быть научной, указывать на сильные и слабые стороны, оценивать деятельность человека.  Как критик Пушкин выступал на страницах “Московского телеграфа», «Литературной газеты», а позже — в основанном им журнале «Современник». Его статьи и рецензии отличались доброжелательный тоном, меткостью наблюдений, точностью и лаконизмом оценок.

Мысли о литературе Пушкин часто высказывал своим близким знакомым, постоянно делился ими в дружеских письмах, предназначавшихся, как это было принято в пушкинском кругу, для широкого распространения. Глубина взгляда Пушкина на искусство, проницательность его критических суждений определялись не только его гениальностью.

Пушкин был одним из самых образованных людей своего времени, стоявших «в просвещеньи с веком наравне». Он опирался на богатейший опыт мировой и более скромный опыт русской литературы, оценивал эстетические теории античных мыслителей, французских просветителей, немецких философов.

Его статьи и художественные произведения становились итогом долгих и основательных раздумий о самых разнообразных теоретических проблемах художественного творчества — о предмете и назначении искусства, о взаимосвязи писателя и общества, об историзме и народности литературы, роли критики в развитии эстетического вкуса читателей, путях становления русского литературного языка и т. д.

В многообразном по своему составу литературно-критическом наследии Пушкина есть и опыты больших историко-литературных обобщений (незавершенная статья «О ничтожестве литературы русской» (1834) перекликающаяся в ряде положений с «Литературными мечтаниями» Белинского), и попытки осмысления актуальных теоретических проблем («О поэзии классической и романтической», «О народности в литературе»), и яркие образцы рефлексии по поводу собственного художественного творчества («Письмо к издателю «Московского вестника», и Наброски предисловия к «Борису Годунову»), и ставшие классическими определения творческого своеобразия гениев мировой литературы — Шекспира. Мольера. Расина, Байрона, и емкие и точные характеристики важнейших явлений отечественной словесности — от «Слова о полку Игореве» до повестей Гоголя. Пушкин опередил теоретическую мысль своего времени в трактовке проблемы народности литературы. Главным критерием народности должен стать угол  зрения писателя, отражение им особенностей национального характера, специфических «мыслей и чувствований», определяемых совокупностью объективных исторических признаков, — климатом, образом правления, верой («О народности в литературе», «О предисловии г-на Лемонте к переводу басен И. А. Крылова» — обе статьи 1825 г.). Пушкин рассматривал проблему народности не только в аспекте национального своеобразия, но и наполнял данное понятие демократическим содержанием.

Центральное место в литературно-критическом и эстетическом наследии Пушкина занимает концепция «истинного романтизма». Разработанная поэтом на основе собственного творчества и одновременно учитывающая опыт развития мировой литературы, она свидетельствовала о возникновении нового типа художественного мышления, который будет определен современниками как «поэзия действительности» (И.В.

Киреевский) или «реальная поэзия» (В. Г Белинский) Преодоление Пушкиным романтической односторонности и переход к «поэзии жизни действительной» были во многом обусловлены усвоением художественных традиций Шекспира и сопровождались активной переоценкой драматургии французского классицизма и творчества Байрона.

Читайте также:  Образ москвы в романе "евгений онегин" пушкина (характеристика в цитатах)


Обратите внимание

Понимание Пушкиным «истинного романтизма» определило и его отношение к современной русской и западноевропейской литературе. В русской литературе 1830-х годов доброжелательную оценку Пушкина-критика получают романы М. Н. Загоскина, повести Ф. Павлова, поэзия Е. Баратынского, историческая драматургия М. П. Погодина, «История государства Российского» Н.М. Карамзина, документальная проза.

Провозглашение им таких принципов «истинного романтизма», как изображение жизни во всей ее полноте, 6еспристрастие, «глубокое, добросовестное исследование истины», «правдоподобие чувствований в предполагаемых обстоятельствах», понимание единства «судьбы человеческой» и «судьбы народной», связи «национальной физиономии» cocoбенностями исторической жизни народа, необходимость создания многосторонних характеров,—открывало широкие перспективы развитию русской эстетической мысли.

Взгляды Пушкина-критика формировались в процессе его деятельного участия в литературной жизни 1820—1830-х годов, влиявшей на характер и жанровые формы его статей. Поэт внимательно следил за критическими выступлениями Н.А. Вяземского, А.Бестужева, В. Кюхельбекера, И.

Киреевского, одним на первых высоко оценил статьи Белинского («талант, подающий большую надежду»), намереваясь привлечь критика к сотрудничеству в «Современнике». Вместе с тем он, вступая в спор с А.Бестужевым, неоднократно утверждал, что «литература у нас существует», но дельной критики, влияющей на общественное сознание, «еще нет».

Пушкина отталкивали мелочность и субъективность современной журнальной критики, сё невысокий теоретический уровень, принцип «сан съешь» в журнальных перебранках, разъедающий критику коммерческий дух. Поэт активно призывал своих друзей-литераторов писать антиикритики, исправлять «ошибочные мнения».

Он считал, что в поле зрения критика должны находиться не только произведения, «имеющие видимое достоинство», но и те ремесленные поделки, которые по тем или иным причинам привлекли внимание публики: в этом случае «нравственные наблюдения важнее наблюдений литературных». Понимая, какой вред наносят критике беспринципные журналисты вроде Ф. Булгарина и Н.

Греча, Пушкин высмеивал их в эпиграммах, критических памфлетах и статьях. Постоянным оппонентом Пушкина и литераторов его круга являлся видный деятель журнальной «промышленности» Фадей Венедиктович Булгарин (1789—1859).

От Пушкина берет начало традиция непредвзятого, чуткого отношения многих русских писателей к критике собственных произведений.

Важно

Пушкин искренне заявлял, что, «читая разборы самые неприязненные», он «всегда старался войти в образ мыслей, критика и следовать за его суждениями, не опровергая оных с самолюбивым нетерпением». В то же время поэт был тверд, когда дело касалось его художественных принципов, новаторских открытий.

Мужественно переживая в 1830-е годы охлаждение к нему многих читателей и  критиков, Пушкин продолжал идти по открытому им пути, сохранял приверженность новой эстетике и поэтике.

Анализ: А.С.Пушкин «О народности».

  Эти черновые наброски (без заголовка) связаны с работой над предисловием к «Борису Годунову» (1825) и являются в основной своей части откликом на полемику о народности в русской печати 1824—1825 гг. (статьи Полевого, Вяземского, Кюхельбекера, Бестужева и др.).

Литературно-теоретические позиции Пушкина, определившиеся в этих спорах, свидетельствуют о его знакомстве с книгами Фридерика Ансильона (1767—1837) «Анализ понятия о национальной литературе»1817 г., и «Новые эссе из области политики и философии», 1824 г.

В первой из названных книг выдвинут был тезис о том, что «Идеи, привычки, привязанности, господствующие в народе, образуют его национальный характер, и произведение искусства в его глазах будет прекрасно только в той степени, в какой оно будет в соответствии с его национальным характером». Во второй из них формулированы были положения о том, что «Главная отличительная черта прекрасного — простота» и что «Всякая национальная философия имеет свою сторону истины. Она улавливает связи, имеющие наибольшую степень сродства с характером и духом своего народа, и это объясняет и оправдывает ее жизненность. Всякая национальная литература имеет свою сторону красоты. Она улавливает в искусствах, управляемых воображением, то, что наиболее сильно говорит духу и характеру своего народа».

Статья Пушкина: «С некоторых пор вошло у нас в обыкновение говорить о народности, требовать народности, жаловаться на отсутствие народности в произведениях литературы, но никто не думал определить, что разумеет он под словом народность.

Один из наших критиков (здесь Пушкин имеет в виду Булгарина, который, говоря о «народной русской трагедии», обращал внимание драматургов на «предметы эпические и драматические», которыми «изобилует история России»: «Пришествие варягов, независимость Новгорода и Пскова, вражды удельных князей, нашествие татар гораздо занимательнее чуждых преданий. Все сии происшествия ожидают только гения, чтобы, украсившись цветами поэзии и вымысла, появиться на русской сцене в национальном виде»), кажется, полагает, что народность состоит в выборе предметов из отечественной истории, другие видят народность в словах, то есть радуются тем, что, изъясняясь по-русски, употребляют русские выражения.

Но мудрено отъять у Шекспира в его «Отелло», «Гамлете», «Мера за меру» и проч. — достоинства большой народности; Vega и Кальдерон поминутно переносят во все части света, заемлют предметы своих трагедий из итальянских новелл, из французских ле. Ариосто воспевает Карломана, французских рыцарей и китайскую царевну. Трагедии Расина взяты им из древней истории.

Совет

Мудрено, однако же, у всех сих писателей оспоривать достоинства великой народности. Напротив того, что есть народного в «Россиаде» и в «Петриаде», кроме имен, как справедливо заметил кн. Вяземский(Пушкин имеет в виду предисловие П. А.

Вяземского к первому изданию поэмы «Бахчисарайский фонтан» (1824).). Что есть народного в Ксении(Пушкин, упоминая героиню трагедии В. А.

Озерова «Дмитрий Донской», полемизирует с Вяземским, провозглашавшим эту пьесу «народною трагедиею»), рассуждающей шестистопными ямбами о власти родительской с наперсницей посреди стана Димитрия?

Народность в писателе есть достоинство, которое вполне может быть оценено одними соотечественниками — для других оно или не существует, или даже может показаться пороком.

Ученый немец негодует на учтивость героев Расина(Пушкин имеет в виду иронические замечания Шлегеля об «Андромахе» Расина), француз смеется, видя в Кальдероне Кориолана, вызывающего на дуэль своего противника(Этот эпизод заметил Сисмонди в разборе «Оружия любви» Кальдерона). Все это носит, однако ж, печать народности.

Климат, образ правления, вера дают каждому народу особенную физиономию, которая более или менее отражается в зеркале поэзии. Есть образ мыслей и чувствований, есть тьма обычаев, поверий и привычек, принадлежащих исключительно какому-нибудь народу»

Источник: https://students-library.com/library/read/46137-as-puskin-kritik-i-zurnalist-analiz-odnoj-iz-statej

Лирика А. С. Пушкина в оценке критиков

Н. В. Гоголь

При имени Пушкина тотчас осеняет мысль о русском национальном поэте. В самом деле, никто из поэтов наших не выше его и не может более назваться национальным; это право решительно принадлежит ему. В нем, как будто в лексиконе, заключалось все богатство, сила и гибкость нашего языка. Он более всех, он далее раздвинул ему границы и более показал все его пространство.

Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление русского духа: это русский человек в его развитии, в каком он, может быть, явится через двести лет. В нем русская природа, русская душа, русский язык, русский характер отразились в такой же чистоте, в такой очищенной красоте, в какой отражается ландшафт на выпуклой поверхности оптического стекла.

Самая его жизнь совершенно русская. Тот же разгул и раздолье, к которому иногда, позабывшись, стремится русский и которое всегда нравится свежей русской молодежи, отразились на его первобытных годах вступления в свет.

Обратите внимание

Судьба, как нарочно, забросила его туда, где границы России отличаются резкою, величавою характерностью, где гладкая неизмеримость России перерывается подоблачными горами и обвевается югом.

Исполинский, покрытый вечным снегом Кавказ, среди знойных долин, поразил его; он, можно сказать, вызвал силу души его и разорвал последние цепи, которые еще тяготели на свободных мыслях.

Его пленила вольная поэтическая жизнь дерзких горцев, их схватки, их быстрые неотразимые набеги; и с этих пор кисть его приобрела тот широкий размах, ту быстроту и смелость, которая так дивила и поражала только что начинавшую читать Россию.

Он при самом начале своем уже был национален, потому что истинная национальность состоит не в описании сарафана, но в самом духе народа.

Поэт даже может быть и тогда национален, когда описывает совершенно сторонний мир, но глядит на него глазами своей национальной стихии, глазами всего народа, когда чувствует и говорит так, что соотечественникам его кажется, будто это чувствуют и говорят они сами…

Сочинения Пушкина, где дышит у него русская природа, так же тихи и беспорывны, как русская природа.

Их может совершенно понять тот, чья душа носит в себе чисто русские элементы, кому Россия родина, чья душа так нежно организирована и развилась в чувствах, что способна понять неблестящие с виду русские песни и русский дух.

Потому что чем предмет обыкновеннее, тем выше нужно быть поэту, чтобы извлечь из него необыкновенное и чтобы это необыкновенное было, между прочим, совершенная истина.

Важно

В мелких своих сочинениях… Пушкин разносторонен необыкновенно и является еще обширнее, виднее, нежели в поэмах. Некоторые из этих мелких сочинений так резко ослепительны, что их способен понимать всякий, но зато большая часть из них, и притом самых лучших, кажется обыкновенною для многочисленной толпы…

Здесь нет красноречия, здесь одна поэзия: никакого наружного блеска, все просто, все прилично, все исполнено внутреннего блеска, который раскрывается не вдруг; все лаконизм, каким всегда бывает чистая поэзия.

Слов немного, но они так точны, что обозначают все. В каждом слове бездна пространства; каждое слово необъятно, как поэт.

Отсюда происходит то, что эти мелкие сочинения перечитываешь несколько раз, тогда как достоинства этого не имеет сочинение, в котором слишком просвечивает одна главная идея.

1832

(Из статьи «Несколько слов о Пушкине» )

В. Г. Белинский

Муза Пушкина была вскормлена и воспитана творениями предшествовавших поэтов. Скажем более: она приняла их в себя, как свое законное достояние, и возвратила их миру в новом преображенном виде.

Можно сказать и доказать, что без Державина, Жуковского и Батюшкова не было бы и Пушкина, что он их учение; но нельзя сказать и еще менее доказать, чтобы он что-нибудь заимствовал от своих учителей и образцов или чтоб где-нибудь и в чем-нибудь он не был неизмеримо выше их…

Пушкин явился именно в то время, когда только что сделалось возможным явление на Руси поэзии как искусства. Двенадцатый год был великою эпохою в жизни России. По своим следствиям, он был величайшим событием в истории России после царствования Петра Великого…

Пушкин от всех предшествовавших ему поэтов отличается… тем, что по его произведениям можно следить за постоянным развитием его не только как поэта, но вместе с тем как человека и характера.

Это обстоятельство чрезвычайно важно: оно говорит сколько о великости творческого гения Пушкина, столько и об органической жизненности его поэзии, – органической жизненности, которой источник заключался уже не в одном безотчетном стремлении к поэзии, но в том, что почвою поэзии Пушкина была живая действительность и всегда плодотворная идея…

Совет

Пушкин был призван быть первым поэтом-художником Руси, дать ей поэзию, как искусство, как художество, а не только как прекрасный язык чувства…

Если б мы хотели охарактеризовать стих Пушкина одним словом, мы сказали бы, что это по превосходству Поэтический, художественный, артистический Стих, – и этим разгадали бы тайну пафоса всей поэзии Пушкина…

Общий колорит поэзии Пушкина, и в особенности лирической, – внутренняя красота человека и лелеющая душу гуманность. К этому прибавим мы, что если всякое человеческое чувство уже прекрасно по тому самому, что оно человеческое (а не животное), то у Пушкина всякое чувство еще прекрасно, как чувство Изящное…

Есть всегда что-то особенно благородное, кроткое, нежное, благоуханное и грациозное во всяком чувстве Пушкина. В этом отношении, читая его творения, можно превосходным образом воспитать в себе человека, и такое чтение особенно полезно для молодых людей обоего пола. Ни один из русских поэтов не может быть столько, как Пушкин, воспитателем юношества, образователем юного чувства.

Поэзия его чужда всего фантастического, мечтательного, ложного, призрачно-идеального; она вся проникнута насквозь действительностью; она не кладет на лицо жизни белил и румян, но показывает ее в ее естественной, истинной красоте; в поэзии Пушкина есть небо, но им всегда проникнута земля.

Поэтому поэзия Пушкина не опасна юношеству, как поэтическая ложь, разгорячающая воображение, – ложь, которая ставит человека во враждебные отношения с действительностью при первом столкновении с нею и заставляет безвременно и бесплодно истощать свои силы на гибельную с ней борьбу.

Читайте также:  Герои пьесы "чайка" чехова: краткая характеристика персонажей в таблице (список)

И при всем этом, кроме высокого художественного достоинства формы, такое артистическое изящество человеческого чувства! Нужны ли доказательства в подтверждение нашей мысли? – Почти каждое стихотворение Пушкина может служить доказательством…

Вся насквозь проникнутая гуманностию, муза Пушкина умеет глубоко страдать от диссонансов и противоречий жизни, но она смотрит на них с каким-то самоотрицанием (resignatio), как бы признавая их роковую неизбежность и не нося в душе своей идеала лучшей действительности и веры в возможность его осуществления. Такой взгляд на мир вытекал уже из самой натуры Пушкина…

1843-1844

(Из статьи «Сочинения Александра Пушкина» )

Нужно скачать сочиненение? Жми и сохраняй – » Лирика А. С. Пушкина в оценке критиков. И в закладках появилось готовое сочинение.

Источник: http://www.studbirga.info/lirika-a-s-pushkina-v-ocenke-kritikov/

Оценка творчества Пушкина Белинским

Знаменитый критик Белинский относится к гениям литературной критики, анализ и оценки которого во многом определили литературный процесс следующих поколений. Белинский всегда выделял творчество русского поэта А.С. Пушкина, с тщательностью изучая его произведения.

Именно благодаря трактовке популярного романа Пушкина «Евгений Онегин» критик достиг высшего уровня социологического анализа в литературе.

На примере русского поэта ему было легко и интересно изучать художественные особенности литературы, которая в период творчества Пушкина по-настоящему расцвела и преобразилась.

Отношение Белинского к творчеству Пушкина

Прежде всего, Белинский ценил то, что в своей поэзии Пушкин поднимает грандиозные и вечные вопросы, которые имеют прямое отношение к русской жизни и русскому народу, его менталитету. Именно поэтому творчество поэта имело большую силу в то время, когда он творил, и не теряет ценности и для современного мира.

Белинский отмечал, что выразительность и лиричность поэзии Александра Сергеевича – это не только дань поэтическому таланту, важным было то, что поэт сумел его совмещать с глубоко нравственными мотивами и гуманистическими идеалами.

Обратите внимание

По его мнению, удивительным было то, что сам Пушкин смог подняться над предрассудками собственного сословия, и посмотреть на них трезво, а значит – и критически. Особенно явно это прослеживается в «Евгении Онегине», так как и Онегин, и Татьяна – это представители знати, но какими же разными их изобразил поэт.

Белинский ценил то, что образы, созданные Пушкином, не представляются воздушными и неосязаемыми, они – живые и настоящие, и это при том, что показаны с такой поэтической выразительностью и необходимым для полноценности литературы художественным вымыслом.

Правдивый образ русского общества в романе

Критик отмечает, что со стороны поэта было подвигом так смело и правдиво изобразить русское общество того времени на примере холодного, эгоистичного светского франта Евгения Онегина.

Но на этом восхищение Белинского не заканчивается, он был потрясен тем, как реалистично и одновременно поэтически воспроизведен образ русской женщины в лице Татьяны Лариной.

Поэтом умело показано, что жизнь женщина сосредоточена в жизни сердца, но к сожалению, общество заставило ее искать наиболее драматический выход для своей натуры, чтобы любить – ей необходимо всем жертвовать.

Настолько реальное, но при этом художественно воспетое изображение русской женщины, привело в восторг Белинского, так как в русской литературе это было сделано впервые, и при этом – настолько гениально.

Белинский восхищался изящной формой поэзии Пушкина, он часто говорил в своих «пушкинских» статьях о точности и необычайной выразительности его стихотворений, которая не теряет глубокого смысла и нравственного характера от эстетической красоты.

В этом и состоял феномен творчества Александра Сергеевича, земные и гуманистические темы его поэзии подняты в такой выразительной и по-настоящему воздушной форме, которые восхищают читателей своей красотой и гениальностью, но от этого не теряют ценности для человеческого сердца и души.

Нужна помощь в учебе?

Предыдущая тема: Автор на страницах Евгения Онегина: воплощение идеалов Пушкина
Следующая тема:   Лермонтов: судьба поэта, основные мотивы лирики

Источник: http://www.nado5.ru/e-book/ocenka-tvorchestva-pushkina-belinskim

Коллектив авторов – Пушкин в русской философской критике

Здесь можно скачать бесплатно ” Коллектив авторов – Пушкин в русской философской критике” в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Культурология, издательство ЛитагентЦГИ2598f116-7d73-11e5-a499-0025905a088e, год 2014.

Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.

На Facebook
В Твиттере
В Instagram
В Одноклассниках
Мы Вконтакте

Описание и краткое содержание “Пушкин в русской философской критике” читать бесплатно онлайн.

Пушкин – это не только уникальный феномен русской литературы, но и непокоренная вершина всей мировой культуры. «Лучезарный, всеобъемлющий гений, светозарное преизбыточное творчество, – по характеристике Н. Бердяева, – величайшее явление русской гениальности».

В своей юбилейной речи 8 июля 1880 года Достоевский предрекал нам завет: «Пушкин… унес с собой в гроб некую великую тайну. И вот мы теперь без него эту тайну разгадываем».

Важно

С неиссякаемым чувством благоволения к человеку Пушкин раскрывает нам тайны нашей натуры, предостерегает от падений, вместе с нами слезы льет… И трудно представить себе более родственной, более близкой по духу интерпретации пушкинского наследия, этой вершины «золотого века» русской литературы, чем постижение его мыслителями «золотого века» русской философии (с конца XIX) – от Вл. Соловьева до Петра Струве. Но к тайнам его абсолютного величия мы можем только нескончаемо приближаться…В настоящем, третьем издании книги усовершенствован научный аппарат, внесены поправки, скорректирован указатель имен.

Пушкин в русской философской критике

© С. Я. Левит, составление серии, 2014

© Р. А. Гальцева, составление тома, подготовка текста, вступительная статья, 2014

© Центр гуманитарных инициатив, 2014

© Университетская книга, 2014

Перед нами – мысль о Пушкине, рожденная в лоне русского философского ренессанса конца XIX – начала ХХ века. Быть может, из всего когда-либо сказанного о поэте как о личности и мыслителе самое близкое ему по духу выражено именно здесь.

И эта конгениальность русской философии пушкинскому миросозерцанию вполне естественна, поскольку философская мысль этой эпохи сама явилась на свет как преемница и продолжательница традиций и культурного дела русской классической литературы.

Выскажем уверенность, что в русской культуре существует что-то вроде литературно-философской эстафеты, и даже шире – эстафеты искусства и философии, когда из сферы художественного созерцания набранная мощь передается в область философского осмысления и наоборот. Таковы отношения между русской классикой и философским возрождением конца XIX – начала ХХ века.

Родившаяся в результате сшибки традиционной культуры с западным миром, когда, по известной формуле А. И. Герцена, «на призыв Петра цивилизоваться Россия ответила явлением Пушкина», русская литература (вобравшая в себя и по-своему переплавившая плоды обмирщенной европейской цивилизации) вступила в свой классический «золотой век».

Затем, в ответ на новое, нигилистическое веяние времени, восходит в конце века философия, которая, опираясь на духовную крепость «святой русской литературы» (как назвал ее Т. Манн), преодолевает разрушительный искус и подводит итоги развитию духа «золотого века» классики.

Нет, не русская словесность «серебряного века» оказывается главной наследницей классической литературы – для этого она слишком нестойка, морально двусмысленна, слишком подвержена дионисийским соблазнам. Преемницей русской литературы становится именно философская мысль, она наследует духовные заветы «золотого века» классики и потому сама переживает «золотой век».

Любопытно и внешнее соответствие: философская панорама повторяет по своим очертаниям картину русской литературы девятнадцатого века, ее, так сказать, «расстановку кадров».

Совет

Тот, кто стоит у истоков «золотого века» русской философии – Владимир Соловьев, так же как тот, кто стоит у истоков «золотого века» русской литературы – Пушкин, – равным образом оказываются и вершинами своих «веков», универсальными творцами, в чьем слове, как в зерне, содержится все разнообразие последующего развития их «дисциплин».

Но помимо структурного сходства, есть главное, содержательное родство между этими ветвями русской культуры, обеспеченное уже тем фактом, что русская философская мысль по своим, непосредственно гуманитарным интересам близка человеческому миру литературы; она занята не столько методологическими и отвлеченными проблемами безличной субстанции, сколько смыслом личной и сверхличной экзистенции; не столько тем, «что есть вервие», сколько тем, что есть житие, истина жизни. Русская философия – это по преимуществу философия существования, не потерявшая своей связи с высшим бытием, это – экзистенциальная метафизика. Но русскую литературу тоже можно определить как весть о судьбе человека перед лицом высшего смысла, вечных ценностей – истины, добра и красоты.

За одним-двумя исключениями, авторам, вошедшим в этот сборник, не нужно объясняться с Пушкиным по поводу «мировоззренческих предпосылок» (тут с обеих сторон, если воспользоваться словом В. В. Розанова, «две тысячи лет нового углубления, христианского развития сердца»).

Есть, разумеется, более близкие и более далекие Пушкину интерпретации, из которых к экстравагантным можно отнести, пожалуй, работу М. О. Гершензона «Мудрость Пушкина» и по некоторым позициям статьи Льва Шестова и В. Н. Ильина. С. Л. Франк не считал возможным излагать «мудрость Пушкина» в систематическом порядке и назвал попытку Гершензона устрашающим тому примером.

Между тем беда, возможно, заключается не столько в самой идее систематизации пушкинского миросозерцания, сколько в исходной позиции автора, принявшегося за такое дело. Подобное познается подобным. Здесь же – случай духовной разнородности.

Взгляд из вероисповедного далека не установил никаких барьеров на пути «творческой фантазии», и вот Пушкин под пером Гершензона превращается в натурального язычника, фаталиста и к тому же адепта легендарного Гераклита со своим учением о бытии, пребывающем в двух полярных формах: полноты (бездейственного покоя) и ущербности (движения).

Под стать этой антично-натуралистической антитезе, по ее неуместности, и другие идеи Гершен-зона: поэту приписывается антирационалистический анархизм (в духе Льва Шестова), равнодушие к добру и злу, неверие в нравственное совершенствование человека (поэт «твердо знал, что царство Божие не стяжается усилиями»), что прямо выводит Пушкина за пределы христианства и даже ставит в антиномичные отношения с его заветами. Случается, что истолкователь сначала вообразит себе что-нибудь замысловатое, а потом этому же изумляется: «Какая убийственная и опасная мысль!.. Какое поразительное открытие!» Тем не менее при всех несообразностях статья Гершензона, вслед за «Пушкиным» Д. С. Мережковского (у которого тоже не обошлось без произвольной переакцентировки некоторых пушкинских мотивов), несет в себе заразительный призыв «вникнуть, – как писал в 1937 году Франк, – в доселе непонятное и недооцененное духовное содержание пушкинского творчества». И хотя сам Франк серьезно продвинул дело вперед, заслуга Гершензона как одного из его вдохновителей навсегда оставляет за этим автором место в философском пушкиноведении.

Известный впоследствии экзистенциалист Лев Шестов удивляет своими рассуждениями о «Моцарте и Сальери», содержащими совершенно чуждую Пушкину расстановку моральных акцентов – вплоть до умиления перед Сальери. Что касается статьи В. Н. Ильина «Аполлон и Дионис в творчестве Пушкина», то она несет на себе свойственные для него черты интеллектуального вызова.

Обратите внимание

В целом же, в согласии с характером пушкинского ума, «уравновешенного, чуждого, – по словам Владимира Соловьева, – всяких болезненных уклонений», размышляющие здесь о Пушкине не шокируют читателя фантастическими гипотезами (ставшими впоследствии делом заурядным).

(Выступления же некоторых наших авторов-«неохристиан», нашумевших во время модернистски-«оргиастического» празднования пушкинского юбилея 1899 года на страницах журнала «Мир искусства», которое так неподражаемо описано в фельетоне Вл. Соловьева «Особое чествование Пушкина», оставлено нами за пределами настоящей антологии.

) Мысли, высказанные философами русского ренессанса, оригинальны своим движением вглубь, а не зигзагами в сторону; открытия живут тут подспудно, о себе специально не оповещая.

Источник: https://www.libfox.ru/669326-kollektiv-avtorov-pushkin-v-russkoy-filosofskoy-kritike.html

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector