Лирическое отступление “русь! русь! вижу тебя…” из поэмы “мертвые души”, глава xi (текст эпизода, фрагмент, отрывок)

«Русь, Русь! Вижу тебя из своего чудного, прекрасного далека тебя

«Русь, Русь! Вижу тебя из своего чудного, прекрасного далека тебя вижу» «Мертвые души» – произведение энциклопедическое по широте охвата жизненного материала.

Это художественное исследование коренных проблем современной писателю общественной жизни. В композиционном отношении главное место в поэме занимает изображение помещичьего и чиновничьего мира.

Но идейным ее стержнем является мысль о трагической судьбе народной. Тема эта необъятна, как и необъятна тема познания всей России.

Начиная работать над вторым томом, Гоголь (живший тогда за границей) обращается к друзьям с неустанными просьбами присылать ему материалы и книги по истории, географии, фольклору, этнографии, статистике России, русские летописи, и в особенности «воспоминания о тех характерах и лицах, с которыми случилось кому встретиться на веку, изображения тех случаев, где пахнет Русью». Но главный путь с постижению России – познание природы русского человека. Каков же, по Гоголю, путь этого познания? Этот путь невозможен без познания самого себя.

Обратите внимание

Как писал Гоголь графу Александру Петровичу Толстому, «найди только прежде ключ к своей собственной душе, когда же найдешь, тогда этим же ключом отопрешь души всех».

Такой путь прошел Гоголь в ходе осуществления своего замысла: познание России через русский национальный характер, человеческую душу вообще и свою собственную в частности. Сама Россия мыслится Гоголем тоже в развитии, как и национальный характер.

Мотив движения, дороги, пути пронизывает всю поэму. Действие развивается по мере путешествия Чичикова.

«Пушкин находил, что сюжет «Мертвых душ» хорош для меня тем, – вспоминал Гоголь, – что дает полную свободу изъездить вместе с героем всю Россию и вывести множество самых разнообразных характеров». Дорога в поэме предстает прежде всего в своем прямом, реальном значении – это проселки, по которым колесит чичиковская бричка, – то ухабы, то пыль, то непролазная грязь.

В знаменитом лирическом отступлении 11-й главы эта дорога с несущейся бричкой неприметно превращается в фантастический путь, по которому летит Русь среди других народов и государств. неисповедимые пути русской истории («Русь, куда ж несешься ты, дай ответ? Не дает ответа») пересекаются с путями мирового развитии.

Кажется, что это те самые дороги, по которым плутает Чичиков. Символично, что из захолустья Коробочки Чичикова выводит на дорогу неграмотная девчонка Пелагея, не знающая, где право, где лево.

Так и конец пути, и его цель неведомы самой России, движущейся неизвестно куда по какому-то наитию («мчится, вся вдохновенная Богом!

») Итак, в движении, развитии находится не только Россия, но и сам автор. Судьба его неразрывно связывается с судьбой поэмы и судьбой страны.

«Мертвые души» должны были разрешить загадку исторического предназначения России и загадку жизни их автора.

Отсюда – патетическое обращение Гоголя к России: «Русь! Чего же ты хочешь от меня? Какая непостижимая связь таится между нами? Что глядишь ты так, и зачем все, что ни есть в тебе, обратило на меня полные ожиданья очи?» Русь, народ, его судьба…

«Души живые» – это надо понимать широко. Речь идет о «людях низкого класса», изображенных в поэме не крупным планом в общей панораме событий. Но значение тех немногих эпизодов, в которых непосредственно изображается народная жизнь, в общей системе произведения чрезвычайно велико.

Типаж, представляющий Россию, весьма разнообразен. От малолетней девочки Пелагеи до безымянных, умерших или беглых, работников Собакевича и Плюшкина, которые не действуют, а лишь мимоходом упоминаются, перед нами проходит обширная галерея персонажей, многоцветный образ народной России.

Важно

Широкий размах души, природная сметка, мастеровитость, богатырская удаль, чуткость к слову, разящему, меткому, – в этом и во многом другом проявляется у Гоголя истинная душа народа.

Источник: https://shdo.net/rus-rus-vizhu-tebya-iz-svoego-chudnogo-prekrasnogo-daleka-tebya/

Мертвые души :: Читать книги онлайн

1

В ворота гостиницы губернского города NN въехала довольно красивая рессорная небольшая бричка, в какой ездят холостяки: отставные подполковники, штабс-капитаны, помещики, имеющие около сотни душ крестьян, — словом, все те, которых называют господами средней руки.

В бричке сидел господин, не красавец, но и не дурной наружности, ни слишком толст, ни слишком тонок; нельзя сказать, чтобы стар, однако ж и не так, чтобы слишком молод.

Въезд его не произвел в городе совершенно никакого шума и не был сопровожден ничем особенным; только два русские мужика, стоявшие у дверей кабака против гостиницы, сделали кое-какие замечания, относившиеся, впрочем, более к экипажу, чем к сидевшему в нем.

«Вишь ты, — сказал один другому, — вон какое колесо! что ты думаешь, доедет то колесо, если б случилось, в Москву или не доедет?» — «Доедет», — отвечал другой. «А в Казань-то, я думаю, не доедет?» — «В Казань не доедет», — отвечал другой.

Этим разговор и кончился Да еще, когда бричка подъехала к гостинице, встретился молодой человек в белых канифасовых панталонах, весьма узких и коротких, во фраке с покушеньями на моду, из-под которого видна была манишка, застегнутая тульскою булавкою с бронзовым пистолетом. Молодой человек оборотился назад, посмотрел экипаж, придержал рукою картуз, чуть не слетевший от ветра, и пошел своей дорогой.

Когда экипаж въехал на двор, господин был встречен трактирным слугою, или половым, как их называют в русских трактирах, живым и вертлявым до такой степени, что даже нельзя было рассмотреть, какое у него было лицо.

Он выбежал проворно, с салфеткой в руке, — весь длинный и в длинном демикотонном сюртуке со спинкою чуть не на самом затылке, встряхнул волосами и повел проворно господина вверх по всей деревянной галерее показывать ниспосланный ему богом покой.

Покой был известного рода, ибо гостиница была тоже известного рода, то есть именно такая, как бывают гостиницы в губернских городах, где за два рубля в сутки проезжающие получают покойную комнату с тараканами, выглядывающими, как чернослив, из всех углов, и дверью в соседнее помещение, всегда заставленною комодом, где устроивается сосед, молчаливый и спокойный человек, но чрезвычайно любопытный, интересующийся знать о всех подробностях проезжающего. Наружный фасад гостиницы отвечал ее внутренности: она была очень длинна, в два этажа; нижний не был выщекатурен и оставался в темно-красных кирпичиках, еще более потемневших от лихих погодных перемен и грязноватых уже самих по себе; верхний был выкрашен вечною желтою краскою; внизу были лавочки с хомутами, веревками и баранками. В угольной из этих лавочек, или, лучше, в окне, помещался сбитенщик с самоваром из красной меди и лицом так же красным, как самовар, так что издали можно бы подумать, что на окне стояло два самовара, если б один самовар не был с черною как смоль бородою.

Совет

Пока приезжий господин осматривал свою комнату, внесены были его пожитки: прежде всего чемодан из белой кожи, несколько поистасканный, показывавший, что был не в первый раз в дороге.

Чемодан внесли кучер Селифан, низенький человек в тулупчике, и лакей Петрушка, малый лет тридцати, в просторном подержанном сюртуке, как видно с барского плеча, малый немного суровый на взгляд, с очень крупными губами и носом.

Вслед за чемоданом внесен был небольшой ларчик красного дерева с штучными выкладками из карельской березы, сапожные колодки и завернутая в синюю бумагу жареная курица.

Когда все это было внесено, кучер Селифан отправился на конюшню возиться около лошадей, а лакей Петрушка стал устроиваться в маленькой передней, очень темной конурке, куда уже успел притащить свою шинель и вместе с нею какой-то свой собственный запах, который был сообщен и принесенному вслед за тем мешку с разным лакейским туалетом. В этой конурке он приладил к стене узенькую трехногую кровать, накрыв ее небольшим подобием тюфяка, убитым и плоским, как блин, и, может быть, так же замаслившимся, как блин, который удалось ему вытребовать у хозяина гостиницы.

Покамест слуги управлялись и возились, господин отправился в общую залу.

Какие бывают эти общие залы — всякий проезжающий знает очень хорошо: те же стены, выкрашенные масляной краской, потемневшие вверху от трубочного дыма и залосненные снизу спинами разных проезжающих, а еще более туземными купеческими, ибо купцы по торговым дням приходили сюда сам-шест и сам-сём испивать свою известную пару чаю; тот же закопченный потолок; та же копченая люстра со множеством висящих стеклышек, которые прыгали и звенели всякий раз, когда половой бегал по истертым клеенкам, помахивая бойко подносом, на котором сидела такая же бездна чайных чашек, как птиц на морском берегу; те же картины во всю стену, писанные масляными красками, — словом, все то же, что и везде; только и разницы, что на одной картине изображена была нимфа с такими огромными грудями, какие читатель, верно, никогда не видывал. Подобная игра природы, впрочем, случается на разных исторических картинах, неизвестно в какое время, откуда и кем привезенных к нам в Россию, иной раз даже нашими вельможами, любителями искусств, накупившими их в Италии по совету везших их курьеров. Господин скинул с себя картуз и размотал с шеи шерстяную, радужных цветов косынку, какую женатым приготовляет своими руками супруга, снабжая приличными наставлениями, как закутываться, а холостым — наверное не могу сказать, кто делает, бог их знает, я никогда не носил таких косынок. Размотавши косынку, господин велел подать себе обед. Покамест ему подавались разные обычные в трактирах блюда, как-то: щи с слоеным пирожком, нарочно сберегаемым для проезжающих в течение нескольких неделей, мозги с горошком, сосиски с капустой, пулярка жареная, огурец соленый и вечный слоеный сладкий пирожок, всегда готовый к услугам; покамест ему все это подавалось и разогретое, и просто холодное, он заставил слугу, или полового, рассказывать всякий вздор — о том, кто содержал прежде трактир и кто теперь, и много ли дает дохода, и большой ли подлец их хозяин; на что половой, по обыкновению, отвечал: «О, большой, сударь, мошенник». Как в просвещенной Европе, так и в просвещенной России есть теперь весьма много почтенных людей, которые без того не могут покушать в трактире, чтоб не поговорить с слугою, а иногда даже забавно пошутить над ним. Впрочем, приезжий делал не всё пустые вопросы; он с чрезвычайною точностию расспросил, кто в городе губернатор, кто председатель палаты, кто прокурор, — словом, не пропустил ни одного значительного чиновника; но еще с большею точностию, если даже не с участием, расспросил обо всех значительных помещиках: сколько кто имеет душ крестьян, как далеко живет от города, какого даже характера и как часто приезжает в город; расспросил внимательно о состоянии края: не было ли каких болезней в их губернии — повальных горячек, убийственных какие-либо лихорадок, оспы и тому подобного, и все так обстоятельно и с такою точностию, которая показывала более, чем одно простое любопытство. В приемах своих господин имел что-то солидное и высмаркивался чрезвычайно громко. Неизвестно, как он это делал, но только нос его звучал, как труба. Это, по-моему, совершенно невинное достоинство приобрело, однако ж, ему много уважения со стороны трактирного слуги, так что он всякий раз, когда слышал этот звук, встряхивал волосами, выпрямливался почтительнее и, нагнувши с вышины свою голову, спрашивал: не нужно ли чего? После обеда господин выкушал чашку кофею и сел на диван, подложивши себе за спину подушку, которую в русских трактирах вместо эластической шерсти набивают чем-то чрезвычайно похожим на кирпич и булыжник. Тут начал он зевать и приказал отвести себя в свой нумер, где, прилегши, заснул два часа. Отдохнувши, он написал на лоскутке бумажки, по просьбе трактирного слуги, чин, имя и фамилию для сообщения куда следует, в полицию. На бумажке половой, спускаясь с лестницы, прочитал по складам следующее: «Коллежский советник Павел Иванович Чичиков, помещик, по своим надобностям». Когд

Источник: http://rubook.org/book.php?book=102645&page=64

Лирические отступления в поэме Н.В.Гоголя “Мёртвые души” – Школьные Знания.com

В лирических отступлениях Гоголь обращается к народу и своей родине, высказывает в них свои мысли, к изображаемым в поэме событиям, явлениям и героям или размышляет о жизни вообще, о юности, о человеческих добродетелях. Всего в поэме свыше двадцати лирических отступлений.

Многие отступления хотя и резко контрастны комическому повествовательному тону поэмы, но всегда тесно связаны с идейным ее содержанием.

Рядом с небольшими по объему отступлениями, как, например, размышлением, что «у всякого есть свой задор» (в главе о Манилове) или «Не то на свете дивно устроено…

» (в главе о Коробочке), в поэме имеются более обширные отступления, представляющие собою законченные рассуждения или же стихотворения в прозе.

К первым относятся, например, толкование об «умении обращаться» (во второй главе) и о недостатках общественных собраний в России (в десятой главе); ко вторым – размышление о силе и меткости русского слова (в конце пятой главы). Особой силой чувств отмечены лирические места, посвященные родине и народу. Горячей любовью к родной стране проникнуто обращение Гоголя: «Русь! Русь! вижу тебя из моего чудного, прекрасного далека…» (в одиннадцатой главе). Необъятные просторы Руси захватывают и чаруют автора, и он полон гордости за свою чудную родину, с которой скреплен прочной связью..В лирическом отступлении «Какое странное, и манящее, и несущее, и чудесное в слове: дорога!» Гоголь с любовью рисует картины русской природы. Чудесные замыслы и поэтические грезы рождаются в его душе при взгляде на родные картины.Гоголь преклоняется перед острым умом русского человека и перед меткостью его слова: «Легким щеголем блеснет и разлетится недолговечное слово француза; затейливо придумает свое, не всякому доступное, умнохудощавое слово немец; но нет слова, которое было бы так замашисто, бойко, так вырвалось бы из-под самого сердца, так бы кишело и животрепетало, как метко сказанное русское слово».

Читайте также:  Воспитание обломова в романе "обломов": система воспитания, ее принципы и проблемы

Торжественно звучит замыкающее собой первый том поэмы лирическое обращение Гоголя к Руси, несущейся вперед, подобно бойкой и необгонймой тройке: «Чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорванный в куски воздух; летит мимо все, что ни есть на земле, и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства».

Обратите внимание

Кроме указанных, в поэме немало и других мест, проникнутых глубоким патриотизмом. Нередко Гоголь вкладывает свои мысли в уста одного из своих героев, К числу таких лирических отступлений относился, например, размышление Чичикова над списками купленных им «мертвых душ».

В этом размышлении Гоголь отразил свое сочувствие русскому народу, томившемуся тогда под гнетом крепостничества.Особое значение лирических отступлений в поэме в том, что они уравновешивают отдельные места поэмы: жуткому настоящему, которое Гоголь видел в жизни, в них противопоставляется прекрасное будущее России.

Обилие лирических мест помогает понять, почему Гоголь назвал свое произведение не повестью и не романом, а поэмой.

Источник: https://znanija.com/task/11072551

Русь в поэме Гоголя «Мертвые души»

Интерес к творчеству Гоголя не ослабевает и в наши дни. Наверное, причина в том, что Гоголь сумел наиболее полно показать черты характера русского человека, величие и красоту России.

В статье «В чем же наконец существо русской поэзии и в чем ее особенность», начатой еще до «Мертвых душ», Гоголь писал: «Поэзия наша не выразила нам нигде русского человека вполне, ни в том виде, в каком он должен быть, ни в той действительности, в какой он есть».

Здесь намечена задача, которую Гоголь собирался решить в «Мертвых душах».

В поэме Гоголь рисует два противоположных мира: с одной стороны, показана настоящая Россия с ее несправедливостью, стяжательством и грабежом, с другой — идеальный образ будущей справедливой и великой России.

Этот образ в основном представлен в лирических отступлениях и размышлениях самого писателя. «Мертвые души» начинаются с изображения городской жизни, набросков картин города и описания чиновнического общества.

Пять глав поэмы отведены на изображение чиновников, пять — помещиков и одна — на биографию Чичикова.

В результате воссоздается общая картина России с огромным числом действующих лиц разных положений и состояний, которые выхватываются Гоголем из общей массы, ведь помимо чиновников и помещиков Гоголь описывает и других городских и сельских жителей — мещан, слуг, крестьян. Все это складывается в сложную панораму жизни России, ее настоящее.

Типичными представителями этого настоящего в поэме являются бесхозяйственный помещик Манилов, мелочная, «дубинноголовая» Коробочка, безалаберный прожигатель жизни Ноздрев, прижимистый Собакевич и скряга Плюшкин.

Гоголь со злой иронией показывает душевную пустоту и ограниченность, тупость и стяжательство этих вырождающихся помещиков-душевладельцев. У этих людей осталось так мало человеческого, что их в полной мере можно назвать «прорехами на человечестве». Мир «Мертвых душ» страшен, отвратителен и безнравственен.

Это мир, лишенный духовных ценностей. Помещики, обыватели губернского города не единственные его представители. В нем, этом мире, живут и крестьяне.

Важно

Но Гоголь отнюдь не склонен их идеализировать. Вспомним начало поэмы, когда Чичиков въехал в город. Два мужика, рассматривая бричку, определили, что одно колесо не в порядке и Чичиков далеко не уедет.

Гоголь не скрыл, что мужики стояли около кабака. Бестолковыми показаны в поэме дядя Митяй и дядя Миняй, крепостной Манилова, просящийся на заработки, а сам идущий пьянствовать. Девочка Пелагея не умеет отличить, где право, где лево.

Про-шка и Мавра забиты и запуганы. Гоголь не обвиняет их, а, скорее, добродушно смеется над ними. Описывая кучера Селифана и лакея Петрушку — дворовых слуг Чичикова, автор проявляет доброту и понимание.

Петрушка охвачен страстью к чтению, хотя его больше привлекает не то, что он читает, а сам процесс чтения, как это из букв «вечно выходит какое-нибудь слово, которое иной раз черт знает что значит». Мы не видим в Селифане и Петрушке высокой духовности и нравственности, но они уже отличаются от дяди Митяя и дяди Миняя.

Раскрывая образ Селифана, Гоголь показывает душу русского мужика и старается понять эту душу.

Вспомним, что он говорит о значении почесывания в затылке у русского народа: «Что означало это почесывание? и что вообще оно значит? Досада ли на то, что вот не удалась задуманная назавтра сходка со своим братом…

или уже завязалась в новом месте кат кая зазнобушка сердечная… Или просто жаль оставлять отогретое место на людской кухне под тулупом, с тем чтобы вновь тащиться под дождь и слякоть и всякую дорожную невзгоду?» Выразителем идеального будущего России является Россия, описанная в лирических отступлениях. Здесь тоже представлен народ.

Пусть народ этот состоит из «мертвых душ», но он обладает живым и бойким умом, это народ, «полный творящих способностей души…». Именно у такого народа могла появиться «птица-тройка», которой без труда управляет ямщик. Это, например ярославский расторопный мужик, который «одним топором да долотом» смастерил чудо-экипаж. Его и других мертвых крестьян купил Чичиков.

Совет

Переписывая их, он рисует в своем воображении их земную жизнь: «Батюшки мои, сколько вас здесь напичкано! что вы, сердечные мои, поделывали на своем веку?» Мертвые крестьяне в поэме противопоставлены живым крестьянам с их бедным внутренним миром.

Они наделены сказочными, богатырскими чертами. Продавая плотника Степана, помещик Собакевич описывает его так: «Ведь что за силища была! Служи он в гвардии, ему бы бог знает что дали, трех аршин с вершком ростом».

Образ народа в поэме Гоголя постепенно перерастает в образ России.

Здесь тоже просматривается противопоставление настоящей России идеальной будущей России. В начале одиннадцатой главы Гоголь дает описание России: «Русь! Русь! Вижу тебя… » и «Какое странное, и манящее, и несущее, и чудесное в слове: дорога!» Но эти два лирических отступления разрываются фразами: «Держи, держи, дурак!» — кричал Чичиков Селифану.

«Вот я тебя палашом! – кричал скакавший навстречу фельдъегерь с усами в аршин. — Не видишь, леший дери твою душу: казенный экипаж» В лирических отступлениях автор обращается к «необъятному простору», «могучему пространству» русской земли.

В последней главе поэмы бричка Чичикова, русская тройка превращается в символический образ России, стремительно несущейся в неведомую даль. Гоголь, будучи патриотом, верит в светлое и счастливое будущее Родины.

Гоголевская Россия в будущем – великая и могучая страна.

»crosslinked«

Источник: http://ruslit.biz/rus-v-poeme-gogolya-mertvye-dushi/

Читать

Елена Александровна Смирнова

Поэма Гоголя “Мертвые души”

Введение

Ни одно произведение русской литературы не порождало столь противоречивых толкований, как «Мертвые души».

И в вихре догадок, недоумений, насмешек и откровенных издевательств, который поднялся сразу же после выхода книги в свет (1842 г.

) и вылился в серию ожесточенных дискуссий на страницах русской прессы, в светских гостиных и литературных салонах, пожалуй, чаще всего повторялось злополучное слово «поэма».

Сообщая Гоголю осенью 1842 г. о впечатлении, которое «Мертвые души» произвели в московском обществе, К. С.

Аксаков писал: «Одни говорят, что „Мертвые души“ — поэма, что они понимают смысл этого названия; другие видят в этом насмешку, совершенно в духе Гоголя: на-те вот, грызитесь за это слово».

[1] «Велико достоинство художественного произведения, когда оно может ускользать от всякого одностороннего взгляда», — писал по поводу «Мертвых душ» Герцен.[2]

Нужно признать, что ясность в этом вопросе не достигнута и по сей день.[3] Настоящая работа — посильный вклад в обсуждение художественной природы гоголевского произведения.

Слово «поэма», которым начинается ее заглавие, отчасти проясняет тот угол зрения, под которым это произведение будет здесь рассматриваться, но книга писалась, разумеется, не с той целью, чтобы доказать, что «Мертвые души» именно поэма, а не что-нибудь другое.

Для этого прежде всего слишком широк диапазон тех значений, которые слово «поэма» имеет в нашей еще далекой от точности науке.

Обратите внимание

Автором руководило более скромное желание — привлечь внимание к бесконечной сложности «Мертвых душ», художественной и соответственно смысловой, которая, по-видимому, только одна и может объяснить жанровое определение, данное им Гоголем.

Гоголь сознательно строил свой труд в расчете на длительное «вглядывание» в него и лишь постепенное постижение. «… книга писана долго: нужно, чтоб дали труд всмотреться в нее долго», — заявлял он в 1843 г. (XII, 144).[4] А в 1845 г. утверждал, что предмет «Мертвых душ» «пока еще тайна», о которой «ни одна душа из читателей не догадалась» (XII, 504).

Поэтому, принимаясь за «Мертвые души», нужно знать, как их читать. Школьное, лобовое, так сказать, прочтение игнорирует гоголевское предупреждение, оно имеет дело лишь с тем, что сказано «открытым текстом», и поэтому вся глубина поэтического своеобразия книги до конца не раскрывается.

С другой стороны, подход к «Мертвым душам» как к «книге с секретом» открывает путь субъективизму, приводящему подчас к анекдотическим результатам. Субъективизмом грешит даже такое блестящее исследование, как книга Андрея Белого «Мастерство Гоголя», вышедшая в 1934 г. и несвободная от вульгарно-социологических упрощений.

Однако она содержит тезис, который представляется ключевым для изучающего «Мертвые души»:

«Анализировать сюжет „Мертвых душ“ — значит: минуя фикцию фабулы, ощупывать мелочи, в себя вобравшие: и фабулу и сюжет Сюжета вне подробностей в „Мертвых душах“ нет: его надо выжать из них; необходимо исследование контрапункта всех штрихов, слагающих картину первого тома».

[5] Другими словами: главное в содержании поэмы не совпадает с тем, что выглядит главным в сюжете. Последний служит только поводом, чтобы высказать нечто неизмеримо более важное.

Но это важное надо суметь распознать в образной ткани произведения, где оно прячется под видом «мелочей».

К сожалению, это не всегда удавалось и самому Андрею Белому. Без сомнения, многое не попало в поле зрения и автора предлагаемой книги.

Но он сочтет свою задачу выполненной, если эта книга углубит и расширит те первичные сведения о «Мертвых душах», которыми сейчас располагает каждый грамотный человек, даст почувствовать неповторимость творческой индивидуальности Гоголя и вместе с тем позволит увидеть в его создании один из оригинальнейших памятников русской и мировой литературы.

* * *

Важно

Несколько слов о технике подачи материала. В древнерусских текстах правописание приближено к современным нормам. В приводимых рукописных отрывках зачеркнутые слова помещаются в прямые скобки, в угловые скобки заключены вставки публикатора. Курсив везде принадлежит автору настоящей работы, разрядка означает шрифтовые выделения, сделанные авторами цитируемых произведений.

* * *

Некоторые разделы этой работы обсуждались в ходе ее подготовки в Институте русской литературы (Пушкинский Дом) АН СССР. За доброжелательное внимание к его труду и разного рода помощь автор приносит глубокую благодарность Д. С. Лихачеву, Г. М.

Прохорову, П. Р. Заборову, а также выражает самую горячую признательность И. Г. Резниченко и Г. А. Бялому, любезно предоставившим уникальный экземпляр первого издания «Мертвых душ» для воспроизведения рисунка обложки,[6] и фотографу М. М.

Лакомскому.

Я вижу только грозное и правдивое потомство, преследующее меня неотразимым вопросом: «Где же то дело, по которому бы можно было судить о тебе?» И чтобы приготовить ответ ему, я готов осудить себя на все, на нищенскую и скитающуюся жизнь, на глубокое, непрерываемое уединение, которое отныне я ношу с собою везде…

Гоголь

Глава первая

Формирование замысла

Гордое стремление «означить свое существование» в мире (X, 111) появляется у Гоголя еще в ученические годы. «Я поклялся ни одной минуты короткой жизни своей не утерять, не сделав блага», — пишет восемнадцатилетний Гоголь своему родственнику. Первоначальные его замыслы вовсе не связаны с литературой.

«Я перебирал в уме все состояния, все должности в государстве и остановился на одном. На юстиции. — Я видел, что здесь работы будет более всего, что здесь только я могу быть благодеянием, здесь только буду истинно полезен для человечества», — сообщает он в том же письме (X, 111–112).

Читайте также:  Образ и характеристика алексея мересьева в "повести о настоящем человеке": описание внешности и характера

Однако первые шаги на поприще государственной службы в Петербурге, куда Гоголь перебирается после окончания Нежинского лицея, не принесли ему удовлетворения. Между тем поэзия, музыка, театр, изобразительные искусства глубоко волнуют художественную натуру будущего автора «Мертвых душ». И уже в первый год его петербургской жизни он печатает (под псевдонимом В.

Алов) идиллию «Ганц Кюхельгартен», где пытается воплотить в поэтических образах свои представления о жизни и назначении человека.

При всем художественном несовершенстве этого произведения оно интересно для нас тем, что главный психологический мотив, главное жизненное стремление молодого автора выражается его героем в словах, непосредственно перекликающихся с будущим названием поэмы:

                  … Теперь ужели

Мне здесь душою погибать?

И не узнать иной мне цели?

И цели лучшей не сыскать?

Себя обречь бесславью в жертву?

При жизни быть для мира мертву?

(I. 78)

Совет

Неудача «Ганца» не обескуражила Гоголя, и его следующая книга — «Вечера на хуторе близ Диканьки» — не только имела успех у публики, но и была одобрена самим Пушкиным.

Вся нервая половина 1830-х годов — это период необычайно быстрого и яркого расцвета гоголевского таланта.

Одно за другим следуют издания: за двумя книгами «Вечеров» — сборники «Арабески» и «Миргород»; идет работа над драматическими произведениями.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=110987&p=19

Презентация “Русь-тройка. Образ дороги в поэме Н.В. Гоголя “Мёртвые души””

Образ дороги в поэме

«Мёртвые души»

ПРЕЗЕНТАЦЮ ПОДГОТОВИЛА Волкова Л.Б., учитель русского языка и литературы Каменской основной школы Первомайского района Оренбургской области

Мотив дороги в поэме очень многогранен.

Дорога является помощником Гоголю в создании композиции поэмы, образ дороги является композиционным стержнем.

Образ дороги воплощается в прямом, непереносном значении – это то ровная дорога, по которой мягко едет рессорная бричка Чичикова(«Лошадки расшевелились и понесли, как пух, легонькую бричку»), то ухабистые проселки, а то и непролазная грязь, в которой вываливается Чичиков, добираясь к Коробочке («Лежавшая на дороге пыль быстро замесилась в грязь, и лошадям ежеминутно становилось тяжелее тащить бричку»). Дорога сулит путешественнику самые разные неожиданности: направляясь к Собакевичу, Чичиков оказывается у Коробочки, а перед кучером Селифаном «дороги расползались во все стороны, как пойманные раки…».

В образе дороги воплощен и житейский путь героя («но при всем том трудна была его дорога…»), и творческий путь автора: «И долго еще определено мне чудной властью идти под руку с моими странными героями…»

Совершенно иной смысл получает этот мотив в знаменитом лирическом отступлении одиннадцатой главы: дорога с несущейся бричкой превращается в путь, по которому летит Русь, «и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства».

В этом мотиве – и неведомые пути русского национального развития: «Русь, куда ж несешься ты, дай ответ? Не дает ответа», представляющие противопоставление путям других народов: «Какие искривленные, глухие, узкие, непроходимые, заносящие далеко в сторону дороги избирало человечество…».

Лирическое отступление — вне сюжетный элемент произведения ; композиционно-стилистический приём , заключающийся в отступлении автора от непосредственного сюжетного повествования ; авторское рассуждение , размышление , высказывание , выражающее отношение к изображаемому или имеющее к нему косвенное отношение (лирические отступления в « Евгении Онегине » А. С. Пушкина ). Может принимать форму воспоминаний , обращений автора к читателям (лирическое отступление в 7 главе « Мертвых душ » Н. В. Гоголя ). Применяется в эпических или лиро-эпических произведениях .

Образ дороги в поэме Н. В. Гоголя “Мертвые души”

“В дорогу! в дорогу!.. Разом и вдруг окунемся в жизнь со всей ее беззвучной трескотней и бубенчиками…” – так заканчивает Гоголь одно из самых проникновенных и глубоко философских лирических отступлений в поэме “Мертвые души”. Мотив дороги, пути, движения не раз возникает на страницах поэмы. Этот образ многослоен и весьма символичен. Движение главного героя поэмы в пространстве, его путешествие по дорогам России, встречи с помещиками, чиновниками, крестьянами и городскими обывателями складываются перед нами в широкую картину жизни Руси. Образ дороги, запутанной, пролегающей в глуши, никуда не ведущей, только кружащей путника, – это символ обманного пути, неправедных целей главного героя. Рядом с Чичиковым то незримо, то выходя на первый план присутствует другой путешественник – это сам писатель. Мы читаем его реплики: “Гостиница была… известного рода…”, “какие бывают эти общие залы – всякий проезжающий знает очень хорошо”, “город никак не уступал другим губернским городам” и т. д. Этими словами Гоголь не только подчеркивает типичность изображаемых явлений, но и дает нам понять, что незримый герой, автор, тоже хорошо знаком с ними. Однако он считает необходимым подчеркнуть несовпадение оценки окружающей действительности этими героями. Убогая обстановка гостиницы, приемы у городских чиновников, выгодные сделки с помещиками вполне устраивают Чичикова, а у автора вызывают нескрываемую иронию. Когда события и явления достигают пика безобразия, смех автора достигает вершины беспощадности. Оборотная сторона гоголевской сатиры – лирическое начало, стремление видеть человека совершенным, а родину – могучей и процветающей. По-разному воспринимают дорогу разные герои. Чичиков испытывает удовольствие от быстрой езды(“И какой же русский не любит быстрой езды?”), может полюбоваться прекрасной незнакомкой(“открывши табакерку и понюхавши табаку”, скажет:”Славная бабешка!”). Но чаще он отмечает “подкидывающую силу” мостовой, радуется мягкой езде по грунтовой дороге или дремлет. Великолепные пейзажи, проносящиеся перед его глазами, не вызывают у него особых мыслей. Автор тоже не обольщается увиденным:”Русь! Русь! вижу тебя, из моего чудного, прекрасного далека тебя вижу: бедно, разбросанно и неприютно в тебе… ничто не обольстит и не очарует взора”. Но вместе с тем для него есть “какое странное, и манящее, и несущее, и чудесное в слове: дорога!”. Дорога пробуждает мысли о родине, о предназначении писателя: “Сколько родилось в тебе чудных замыслов,поэтических грез, сколько перечувствовалось дивных впечатлений!…” Реальная дорога, по которой едет Чичиков, превращается у автора в образ дороги как жизненного пути. “Что до автора, то он ни в коем случае не должен ссориться со своим героем: еще не мало пути и дороги придется им пройти вдвоем рука в руку…” Этим Гоголь указывает на символическое единство двух подходов к дороге, их взаимное дополнение и взаимопревращение. Дорога Чичикова, прошедшая по разным углам и закоулкам N-ской губернии, как бы подчеркивает его суетный и ложный жизненный путь. В то же время путь автора, который он совершает вместе с Чичиковым, символизирует суровый тернистый, но славный путь писателя, проповедующего “любовь враждебным словом отрицания”. Реальная дорога в “Мертвых душах”, с ее ухабами, кочками, грязью, шлагбаумами, непочиненными мостами, вырастает до символа “громадно несущейся жизни”, символа исторического пути России. На страницах, завершающих 1-й том, вместо чичиковской тройки возникает обобщенный образ птицы-тройки, который затем сменяется образом несущейся, “вдохновенной Богом” Руси. На сей раз она на истинном пути, поэтому и преобразился замызганный чичиковский экипаж птицу-тройку – символ свободной, обретшей живую душу России .

Образ птицы-тройки в поэме «Мертвые души»

«Мертвые души» не случайно названы автором поэмой. Несмотря на то что это произведение написано в прозе, в нем нередко встречаются разнообразные поэтические приемы, в том числе и многочисленные лирические отступления. Этот прием универсален, у разных авторов он служит для выполнения разных задач. Так, например, у А. С. Пушкина в романе «Евгений Онегин» через лирические отступления создается образ самого автора, участвующего в повествовании. Н. В. Гоголь использует этот прием по-другому. В лирических отступлениях, наиболее мелодичных, действительно лиричных частях поэмы, у него проходит тема, одна из самых важных во всей русской литературе — тема России. Самое известное такое отступление — отрывок, приведенный в одиннадцатой главе первого тома. В этом отрывке Гоголь создал образ птицы-тройки, в котором воплотил свои представления о России. Тройка появилась в повествовании в самом начале главы еще не как птица, но уже как намек на будущий образ. Восторги Чичикова «у! какая сверкающая, чудная, незнакомая земле даль! Русь!» прерываются пронесшейся «как призрак» и моментально исчезнувшей «с громом и пылью» тройкой. Этот эпизод наводит Чичикова на размышления о дороге: «какое странное, и манящее, и несущее, и чудесное в слове: дорога!». Такой прием — соединение в нескольких строчках России, тройки и дороги — используется писателем для того, чтобы наиболее полно раскрыть в дальнейшем образ птицы-тройки, объединяющий эти три понятия. Дорога для Гоголя является своего рода символом России, неотделимой ее частью. «Сколько раз, как погибающий и тонущий, я хватался за тебя, и всякий раз ты меня великодушно выносила и спасала! А сколько родилось в тебе чудных замыслов, поэтических грез, сколько перечувствовалось дивных впечатлений!..» Эти слова принадлежат Гоголю и выражают именно его чувства, а никак не Чичикова. Действительно, широка Русь: «как точки, как значки, неприметно торчат среди равнин невысокие твои города» и дороги, дороги, сплошные дороги. Но не только из-за этого объединяются в душе и творчестве Гоголя эти две темы. Для него Россия — постоянно развивающаяся, несущаяся вдаль, «вдохновенная Богом», самая лучшая страна в мире. «Косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства». И дорога выступает символом этого движения вперед. При создании образа птицы-тройки не остается без внимания и ее создатель — «ярославский расторопный мужик». В этом «ярославском» мужике, смастерившем тройку, видится обычный русский человек, которому птица-тройка — Россия — обязана своим существованием. Таким образом, в этом лирическом отступлении подводится итог еще одной теме, затронутой в поэме, — теме русского крестьянства: «Здесь ли не быть богатырю, когда есть место, где развернуться и пройтись ему?». Гоголь глубоко патриотичен, его поэма является своеобразным признанием в любви России. Эта тема проходит сквозь все главы «Мертвых душ» и завершается восторженным, восхищенным обращением к России, которая видится ему как «бойкая, необгонимая» птица-тройка. Находясь далеко, Н. В. Гоголь постоянно мыслями возвращался к родной земле, понимал ее и чувствовал, как никто другой, ее загадочность: «Русь, куда ж несешься ты? дай ответ. Не дает ответа».

СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ

Источник: https://kopilkaurokov.ru/literatura/presentacii/priezientatsiia_rus_troika_obraz_doroghi_v_poemie_n_v_gogholia_miortvyie_dushi

“Русь, куда же несешься ты, дай ответ?” (по поэме Н. В. Гоголя “Мертвые души”)

Сочинения › Гоголь Н.В. › Мертвые души

Готовые Домашние Задания

Современник А. С. Пушкина, Н. В. Гоголь создавал свои произведения в тех исторических условиях, которые сложились в России после неудачного первого революционного выступления — выступления декабристов в 1825 году.

Обращаясь в произведениях к важнейшим историческим проблемам своего времени, писатель пошел дальше по пути реализма, который был открыт Пушкиным и Грибоедовым. В. Г.

Белинский писал: “Гоголь первый взглянул смело и прямо на русскую действительность”.

Обратите внимание

Н. В. Гоголь был наделен даром необычайной наблюдательности, самые мельчайшие подробности не ускользали от его внимания. Делая свои сокровенные наблюдения над человеком и окружающей его действительностью, анализируя их, писатель в результате приходит от разрозненных реальных черт к созданию целостного портрета современности.

Обобщение, к которому гоголевская художественная мысль всегда тяготела, получает в “Мертвых душах” новую форму. “Мне хочется в этом романе показать… всю Русь”, — писал он в письме Пушкину.

Н. В. Гоголь ненавидел крепостное право, поэтому в поэме “Мертвые души” он гневно изобличает крепостничество, которое ведет к обнищанию страны, к экономической и культурной отсталости ее, к вымиранию крестьянства.

“Мертвые души” — это поэма о России. Автор удачно выбрал сюжет и сумел воплотить свой замысел.

Понятие “мертвые души” многообразно преломляется в поэме, постоянно переходя из одной смысловой плоскости в другую (мертвые души — как умершие крепостные и как духовно омертвевшие помещики и чиновники).

Однако с понятием омертвления человеческой души связана надежда на горячо желаемое возрождение. Поэтому мы можем говорить о том, что главной тревогой и заботой автора была именно живая Россия.

Герой поэмы Павел Иванович Чичиков побывал во многих местах, видел бескрайние русские просторы, встречался с чиновниками, помещиками и крестьянами. Он видит убогую крестьянскую Русь с покосившимися избами. Да и помещичьи усадьбы не отличаются большим порядком.

Всего много у Плюшкина, но добро и хлеб гибнут без пользы людям, хозяину и государству. Манилов бесхозяйственный, беззаботный, его усадьба заброшена. Ноздрев — игрок и пьяница, его хозяйство в полном упадке, никому не приносит пользы. А ведь на этих помещиках держится царское самодержавие.

Прочна ли опора? Счастлив ли народ? Богато ли такое государство?

В поэме миру угнетателей — “мертвых душ” противопоставлен многострадальный русский народ, нищая, но полная скрытой жизни и внутренних сил Русь.

Важно

Родина — это прежде всего народ. Н. В. Гоголь с большим мастерством изобразил в поэме простых русских людей. С первых же строк произведения мы видим двух мужиков у двери кабака. Они пришли утопить вековое горе в вине, они еще не знают, что делать, как изменить жизнь, но у них уже зародилась ненависть к угнетателям.

Читайте также:  Образ и характеристика хлестакова в комедии "ревизор" гоголя: описание внешности и характера

Читая поэму, мы знакомимся с крепостными помещиков Манилова, Коробочки, Ноздрева, Собакевича, Плюшкина. Это бесправные люди, но все они, живые и мертвые, предстают перед нами великими тружениками. Эти крепостные своим трудом создали богатство помещикам, только сами живут в нужде, мрут, как мухи. Они безграмотны и забиты, они не пытаются что-либо сделать для улучшения своей жизни.

Слуга Чичикова Петрушка, кучер Селифан, дядя Митяй и дядя Миняй, Прошка, девочка Пелагея, которая “не знает, где право, где лево”, — все они бесправные, приниженные, дошедшие до отупения. Узок духовный мир этих людей. Их поступки вызывают горький смех.

Петрушка, читая книгу, следит затем, как из отдельных букв получаются слова, дядя Митяй и дядя Миняй не могут развести лошадей, запутавшихся в постромках; плюшкинские Прошка и Мавра забиты до крайности.

Свойством душевного склада Гоголя, качеством его психологии и интеллекта было восприятие “всей громадно несущейся жизни сквозь видимый миру смех и незримые, неведомые ему слезы”, — писал Ф. М. Достоевский.

Но сквозь эти “слезы”, в этой социальной подавленности Гоголь увидел живую душу “бойкого народа” и расторопность ярославского мужика.

Он с восхищением и любовью говорил о способностях народа, его смелости, удали, трудолюбии, выносливости, жажде свободы.

“Русский человек способен ко всему и привыкнет ко всякому климату. Пошли его жить на Камчатку, да дай только теплые рукавицы, он похлопает руками, топор в руки, и пошел рубить себе новую избу”.

Крепостной богатырь, плотник Пробка, “в гвардию годился бы”. Он исходил с топором за поясом и сапогами на плечах все губернии. Каретник Митяй создавал экипажи необыкновенной прочности и красоты. Печник Милушкин мог поставить печь в любом доме.

Совет

Талантливый сапожник Максим Телятников — “что шилом кольнет, то и сапоги, то и спасибо”.

Еремей Скороплехин одного оброку приносил по пятьсот рублей! Однако “…нет житья русскому человеку, все немцы мешают, да русские помещики шкуру дерут”.

Крепостные показаны хорошими работниками, с увлечением они выполняют всякое дело, с таким же увлечением отдаются веселью.

Гоголь ценил в народе природный талант, живой ум, острую наблюдательность: “Как метко все, что вышло из глубины России …бойкий русский ум, что не лезет в карман за словом, не высиживает его, как наседка, а влепливает сразу, как пашпорт, на вечную носку”.

Гоголь видел в русском слове, в русской речи отражение характера своего народа.

В поэме показаны крестьяне, которые не мирятся со своим рабским положением и бегут от помещиков на окраины России.

Абакум Фыров, не выдержав гнета неволи у помещика Плюшкина, бежит на широкий волжский простор. Он “гуляет шумно и весело на хлебной пристани, подрядившись с купцами”. Но нелегко ему ходить с бурлаками, “таща лямку под одну бесконечную, как Русь, песню”.

В песнях бурлаков Гоголь слышал выражение тоски и стремления народа к другой жизни, к прекрасному будущему: “Еще доселе загадка, — писал Гоголь, — этот необъятный разгул, который слышится в наших песнях, несется куда-то мимо жизни и самой песни, как бы сгорая желанием лучшей отчизны, по которой тоскует со дня создания человек”.

Тема крестьянского бунта возникает в девятой и десятой главах. Крестьяне сельца Вшивая Спесь, Боровки и Задирайлово убили заседателя Дробяжкина. Судебная палата дело замяла, так как Дробяжкин мертвый, пусть будет в пользу живых. Но среди мужиков не нашли убийцу, не выдали мужики никого.

Обратите внимание

Капитан Копейкин искалечен на войне. Он не мог работать и поехал в Петербург хлопотать себе помощь, но ему вельможа велел ждать, а когда надоел ему Копейкин, то грубо ответил: “Ищи сам средства для жизни”, да еще пригрозил вызвать исправника. И пошел капитан искать средства в дремучие леса, в шайку разбойников.

Неспокойно в крепостническом государстве. Полна скрытой жизни и внутренних сил Русь “с другого боку”, и неизвест- но, чем обернется “разгул широкой жизни” народной… Не видят этого равнодушные очи помещиков и правителей, занятых своими мелкими интересами, чуждых любви к родине, отмахивающихся от патриотов советами “искать сами себе средств”…

Ну, что ж, Россия найдет средства сдвинуть с места свою бедную, бесприютно раскинувшуюся на широчайших пространствах жизнь.

Гоголь не знает, какие это будут средства, но искренне верит в силы русского народа и великое будущее России: “Русь! Русь! Вижу тебя, из моего чудного, прекрасного далека тебя вижу: бедно, разбросано и неприютно в тебе, открыто, пустынно и ровно все в тебе; …но какая же непостижимая…

сила влечет к тебе? Почему слышится и раздается твоя тоскливая… песня? Что пророчит сей необъятный простор? Здесь ли, в тебе ли не родиться беспредельной мысли, когда ты сама без конца? Здесь ли не быть богатырю, когда есть места, где развернуться и пройтись ему?”

Горячая вера в скрытые до времени, но необъятные силы своего народа, любовь к родине позволили Гоголю представить ее великое и прекрасное будущее. В лирических отступлениях он рисует Русь в символическом образе “необгонимой птицы-тройки”, воплощающей могущество неисчерпаемых сил Родины.

Думой о России кончается поэма: “Русь, куда же несешься ты, дай ответ? Не дает ответа. Чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорванный… воздух; летит мимо все, что ни есть на земле, и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства”.

Сочинения по теме:

  • Жанровая диверсификация произведения Н. В. Гоголя “Мертвые души” сочинение
  • Женские образы в «Ревизоре» и «Мертвых душах» сочинение
  • Атмосфера города NN из поэмы Н. В. Гоголя “Мертвые души” сочинение
  • “Повесть о капитане Копейкине” как одно из важнейших звеньев поэму Н. В. Гоголя “Мертвые души” сочинение

Источник: http://1soch.ru/gogol-nv/mertvye-dushi/rus-kuda-je-neseshsya-ty-day-otvet

«Лирические отступления» в поэме Н. В. Гоголя «Мертвые души»

Сочинения по литературе: «Лирические отступления» в поэме Н. В. Гоголя «Мертвые души» Поэму “Мертвые души” невозможно представить без “лирических отступлений”. Они настолько органично вошли в структуру произведения, что мы уже не мыслим его без этих великолепных авторских монологов.

Благодаря “лирическим отступлениям” мы постоянно чувствуем присутствие автора, который делится с нами своими мыслями и переживаниями по поводу того или иного события, описываемого в поэме. Он становится не просто экскурсоводом, ведущим нас по страницам своего произведения, а, скорее, близким другом, с которым нам хочется разделить переполняющие нас эмоции.

Зачастую мы ждем этих “отступлений” в надежде, что он своим неподражаемым юмором поможет нам справиться с возмущением или грустью, а иногда просто хотим знать его мнение по поводу всего происходящего. Кроме того, эти “отступления” обладают невероятной художественной силой: мы наслаждаемся каждым словом, каждым образом и восхищаемся их точностью и красотой.

Что же говорили знаменитые современники Гоголя по поводу “лирических отступлений” в поэме? А.

Важно

И. Герцен писал: “Тут переход от Собакевичей к Плюшкиным, – обдает ужас; вы с каждым шагом вязнете, тонете глубже, лирическое место вдруг оживит, осветит и сейчас заменяется опять картиной, напоминающей еще яснее, в каком рве ада находимся”. В. Г.

Белинский тоже высоко оценивал лирическое начало “Мертвых душ”, указывая на “ту глубокую, всеобъемлющую и гуманную субъективность, которая в художнике обнаруживает человека с горячим сердцем, симпатичною душою”. С помощью “лирических отступлений” писатель выражает свое отношение не только к описываемым им людям и событиям.

Эти “отступления” несут в себе утверждение высокого призвания человека, значимости больших общественных идей и интересов.

Высказывает ли автор свою горечь и гнев по поводу ничтожества показанных им героев, говорит ли о месте писателя в современном обществе, пишет ли о живом, бойком русском уме — источником его лиризма являются думы о служении родной стране, о ее судьбах, печалях и скрытых гигантских силах. Лирические места автором включены в произведение с большим художественным тактом.

Вначале они содержат его высказывания только о героях произведения, но по мере развития сюжета их темы становятся все более разносторонними.

Рассказав о Манилове и Коробочке, автор ненадолго прерывает повествование, как будто хочет немного отойти в сторону, чтобы читателю стала яснее нарисованная картина жизни.

Авторское отступление, которым прерывается рассказ о Коробочке, содержит в себе сравнение ее с “сестрой” из аристократического общества, которая, несмотря на иной облик, ничем не отличается от поместной хозяйки. После посещения Ноздрёва Чичиков в дороге встречается с прекрасной блондинкой.

Описание этой встречи завершается замечательным авторским отступлением: “Везде, где бы ни было в жизни, среди ли черствых, шероховато-бедных и неопрятно-плеснеющих низменных рядов ее, или среди однообразно-хладных и скучно-опрятных сословий высших, везде хоть раз встретится на пути человеку явленье, не похожее на все то, что случалось ему видеть дотоле, которое хоть раз пробудит в нем чувство, не похожее на те, которые суждено ему чувствовать всю жизнь”. Но все это совершенно чуждо Чичикову: его холодная осмотрительность здесь сопоставляется с непосредственным проявлением человеческих чувств. В конце пятой главы “лирическое отступление” носит совершенно иной характер. Здесь автор говорит уже не о герое, не об отношении к нему, а о могучем русском человеке, о талантливости русского народа. Внешне это “лирическое отступление” как будто мало связано со всем предыдущим развитием действия, но оно очень важно для раскрытия основной идеи поэмы: подлинная Россия — это не собакевичи, ноздрёвы и коробочки, а народ, народная стихия. С лирическими высказываниями о русском слове и народном характере тесно связана и та вдохновенная исповедь художника о своей юности, о своем восприятии жизни, которая открывает шестую главу.

Повествование о Плюшкине, с наибольшей силой воплотившем в себе низменные стремления и чувства, прерывается гневными словами автора, имеющими глубокий, обобщающий смысл: “И до такой ничтожности, мелочности, гадости мог снизойти человек!” Седьмую главу Гоголь начинает своими рассуждениями о творческой и жизненной судьбе писателя в современном ему обществе, о двух разных уделах, ожидающих писателя, создающего “возвеличенные образы”, и писателя-реалиста, сатирика. В этом “лирическом отступлении” отразились не только взгляды писателя на искусство, но также его отношение к господствующим верхам общества и к народу. “Лирическое отступление”: “Счастлив путник, который после длинной и скучной дороги…” является важным этапом в развитии повествования: оно как бы отделяет одно повествовательное звено от другого. Высказывания Гоголя освещают сущность и значение как всех предшествующих, так и последующих картин поэмы. Это “лирическое отступление” непосредственно связано с народными сценами, показанными в седьмой главе, и играет очень важную роль в композиции поэмы. В главах, посвященных изображению города, мы встречаем авторские высказывания о чинах и сословиях: “…теперь у нас все чины и сословия так раздражены, что все, что ни есть в печатной книге, уже кажется им личностью: таково уж, видно, расположенье в воздухе”.

Совет

Описание всеобщей сумятицы Гоголь заканчивает размышлениями о человеческих заблуждениях, о ложных путях, которыми нередко шло человечество в своей истории: но смеется текущее поколение и самонадеянно, гордо начинает ряд новых заблуждений, над которыми также потом посмеются потомки”.

Особенной силы гражданский пафос писателя достигает в “лирическом отступлении”: “Русь, Русь! Вижу тебя из моего чудного, прекрасного далека”. Как и лирический монолог начала седьмой главы, это “лирическое отступление” составляет отчетливую грань между двумя звеньями повествования — городскими сценами и рассказом о происхождении Чичикова.

Здесь уже широко развернута тема России, в которой “бедно, разбросано и неприютно”, но где не могут не родиться богатыри.

Вслед за этим автор делится с читателем мыслями, которые вызывают в нем далекая дорога и мчащаяся тройка: “Какое странное, и манящее, и несущее, и чудесное в слове: дорога! и как чудна она сама, эта дорога”.

Гоголь набрасывает здесь одну за другой картины русской природы, возникающие перед взором путешественника, мчащегося на быстрых конях по осенней дороге. И несмотря на то что образ птицы-тройки остался позади, в данном “лирическом отступлении” мы снова чувствуем его.

Рассказ о главном герое поэмы завершают авторские высказывания, представляющие резкие возражения тем, кого может шокировать как главный герой, так и вся поэма, изображающая “дурное” и “презренное”. “Лирические отступления” отражают высокое чувство патриотизма автора.

Глубокой любовью овеян образ России, завершающий роман-поэму, образ, воплотивший в себе тот идеал, который освещал художнику путь при изображении мелкой, пошлой жизни.

Но без ответа остается самый важный для Гоголя вопрос: “Русь, куда ж несешься ты?” Что ждало в конце пути эту “вдохновенную Богом” страну, тогда мог ведать только Бог.

Источник: http://historylib.net/liricheskie-otstupleniya-v-poeme-n-v-gogolya-mertvye-dushi/

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector